नन्दस् त्व् अतीन्द्रियं दृष्ट्वा लोक-पाल-महोदयम्
कृष्णे च सन्नतिं तेषां ज्ञातिभ्यो विस्मितो ऽब्रवीत्
ते चौत्सुक्य-धियो राजन् मत्वा गोपास् तम् ईश्वरम्
अपि नः स्व-गतिं सूक्ष्माम् उपाधास्यद् अधीश्वरः
इति स्वानां स भगवान् विज्ञायाखिल-दृक् स्वयम्
सङ्कल्प-सिद्धये तेषां कृपयैतद् अचिन्तयत्
जनो वै लोक एतस्मिन्न् अविद्या-काम-कर्मभिः
उच्चावचासु गतिषु न वेद स्वां गतिं भ्रमन्
इति सञ्चिन्त्य भगवान् महा-कारुणिको हरिः
दर्शयाम् आस लोकं स्वं गोपानां तमसः परम्
सत्यं ज्ञानम् अनन्तं यद् ब्रह्म-ज्योतिः सनातनम्
यद् धि पश्यन्ति मुनयो गुणापाये समाहिताः
ते तु ब्रह्म-ह्रदम् नीता मग्नाः कृष्णेन चोद्धृताः
ददृशुर् ब्रह्मणो लोकं यत्राक्रूरो ऽध्यगात् पुरा
नन्दादयस् तु तं दृष्ट्वा परमानन्द-निवृताः
कृष्णं च तत्र च्छन्दोभिः स्तूयमानं सु-विस्मिताः
nandas tv atīndriyaṃ dṛṣṭvā loka-pāla-mahodayam
kṛṣṇe ca sannatiṃ teṣāṃ jñātibhyo vismito 'bravīt
te cautsukya-dhiyo rājan matvā gopās tam īśvaram
api naḥ sva-gatiṃ sūkṣmām upādhāsyad adhīśvaraḥ
iti svānāṃ sa bhagavān vijñāyākhila-dṛk svayam
saṅkalpa-siddhaye teṣāṃ kṛpayaitad acintayat
jano vai loka etasminn avidyā-kāma-karmabhiḥ
uccāvacāsu gatiṣu na veda svāṃ gatiṃ bhraman
iti sañcintya bhagavān mahā-kāruṇiko hariḥ
darśayām āsa lokaṃ svaṃ gopānāṃ tamasaḥ param
satyaṃ jñānam anantaṃ yad brahma-jyotiḥ sanātanam
yad dhi paśyanti munayo guṇāpāye samāhitāḥ
te tu brahma-hradam nītā magnāḥ kṛṣṇena coddhṛtāḥ
dadṛśur brahmaṇo lokaṃ yatrākrūro 'dhyagāt purā
nandādayas tu taṃ dṛṣṭvā paramānanda-nivṛtāḥ
kṛṣṇaṃ ca tatra cchandobhiḥ stūyamānaṃ su-vismitāḥ
«Нанда же, увидев сверхчувственное величие хранителя мира и их поклонение Кришне, изумлённый, поведал сородичам. И они, о царь, с загоревшимся умом, сочтя пастухи его владыкою, [подумали]: „Не даст ли нам верховный владыка свою тонкую обитель?“ Так узнав [помысел] своих, Владыка, сам видящий всё, ради исполнения их намерения, по милости помыслил вот что: „Люд в этом мире невежеством, желаниями и делами, блуждая по высоким и низким путям, не ведает своего пути“. Так помыслив, Владыка Хари, великомилостивый, явил пастухам свой мир, что за пределом тьмы, который — истина, знание, бесконечность, вечное сияние Брахмана, то, что видят молчальники, сосредоточенные, при отступлении гун. Они же, отведённые к Брахма-храде, погружённые и Кришною извлечённые, увидели мир Брахмана — тот, куда прежде проник Акрура. Нанда и прочие, увидев его, успокоенные высшим блаженством, и Кришну, там восславляемого гимнами, — [стали] весьма изумлены».
1dc1594be1cb · published Aug 15, 2026, 6:00:00 PM UTC
Available inRUPage between verses with
Ати-индриям дриштва — «увидев сверхчувственное». Нанда побывал там, где видят не глазами, и первое, что делает по возвращении, — рассказывает соседям. Отсюда и вся глава.
Апи нах сва-гатим сукшмам — «не даст ли нам свою тонкую обитель?». Желание у пастухов не сформулировано вслух: оно шевельнулось в уме и тут же исполнено. Просьбы не было — было любопытство.
На веда свам гатим бхраман — «блуждая, не ведает своего пути». Мысль, ради которой всё показано: беда не в том, что путей мало, а в том, что свой путь неизвестен идущему.
Брахма-храдам нитах магнах... уддхритах — «отведённые, погружённые и извлечённые». Обитель показана через погружение в воду: та же река, где схватили Нанду, служит дверью. Место испуга оказалось местом откровения.
Кришнам ча татра чхандобхих стуяманам — «и Кришну, там восславляемого гимнами». Изумление вышло двойным: они увидели не только тот мир, но и того, с кем пасут коров, — как предмет гимнов Веды.