«„Я снова и снова кланяюсь тебе, о Амбика, благая, с твоим потомством; да будет супругом моим Владыка Кришна; да будет то одобрено [тобою]“. Водою, благовониями, целыми зёрнами, курениями, одеждами, венками, гирляндами и уборами, разными подношениями и дарами, рядами светильников — по отдельности — так же она почтила ими жён брахманов, имеющих супругов, — солью, лепёшками, бетелем, шейными шнурами, плодами и сахарным тростником. Те женщины дали ей остатки [подношения] и присоединили благопожелания; им и богине невеста поклонилась и приняла остаток. Затем, оставив обет молчальника, она вышла из дома Амбики, взяв рукою, украшенною самоцветным перстнем, [руку] служанки. Её — как божественную майю, обольщающую стойких, тонкостанную, с лицом, украшенным серьгами, смуглую, с самоцветным поясом на бёдрах, с проступающею грудью, с глазами, [полу]скрытыми кудрями, с чистою улыбкой, [у которой] от блеска уст, [алых], как плод бимбы, алели зубы — бутоны кунды, идущую пешком, с походкою лебедя, сияющую блеском звенящих ножных колец, — увидев [её], сошедшиеся герои, славные, обмерли, истерзанные вызванною ею страстью; увидев которую, те цари, чьи сознания похищены её щедрою улыбкой и застенчивым взглядом, выронили оружие, пали на землю, бывшие на слонах, колесницах и конях, обеспамятевшие; [она же], под видом шествия отдающая свою красу Хари, медленно переставляя движущиеся чаши лотосов [стоп], высматривая тогда прибытие Владыки, отведя ногтями левой руки кудри, со стыдом взглянула искоса на прибывших царей — и увидела Ачьюту. Ту царевну, [уже] всходившую на колесницу, Кришна похитил на глазах у врагов; подняв [её] на колесницу со знаком Супарны, пренебрёгши кругом царей, Мадхава затем поехал, ведомый Рамою, медленно — как лев, уносящий добычу из среды шакалов. Того [не стерпели] гордые: своё поражение и гибель славы враги во главе с Джарасандхою не стерпели: „О, тьфу на нас! Слава нас, взявшихся за луки, похищена пастухами — как у львов оленями“».