«И он, прибегнув к дайтьевой майе, показанной Майею, асура, [паря] в воздухе, испустил на сына Кришны ливень из оружий; теснимый ливнем оружий, сын Рукмини, великий колесничий, великое знание, чья самость — саттва, сокрушающее все майи, [применил]. Затем гухьяковы, гандхарвовы, пишачьи, змеиные и ракшасовы [майи] дайтья применял сотнями; сын Кришны рассеивал их. Подняв острый меч, [голову] с венцом и серьгами Шамбары, с медною бородою, он силою снёс с тела. Осыпаемый небожителями, славословящими, грудами цветов, он был отнесён в город по воздуху супругою, ходящею по небу; в лучшие женские покои, о царь, полные сотен женщин, он вошёл с супругою с неба — как туча с молнией. Увидев его, тёмного, как туча, в жёлтом шёлковом одеянии, с длинными руками, с медными глазами, с прекрасною улыбкой, с прелестным лицом, с лотосом лица, хорошо украшенным рядами тёмных вьющихся кудрей, — сочтя [его] Кришною, женщины, застыдившись, попрятались там и тут. Разобравшись понемногу, по малому отличию, женщины подошли, обрадованные, к [нему] с жемчужиною среди жён, весьма изумлённые. Затем там черноокая царевна Видарбхи, сладкоречивая, вспомнила своего пропавшего сына, [и] от нежности источилось молоко из груди».