«„Мы прежде, с погубленным зрением от хмеля богатства, из желания победить её, соперничая друг с другом, избивая своих подданных, весьма безжалостные, о владыка, не считаясь с тобою — смертью, [стоящей] впереди, — дурно опьянённые; те же самые, о Кришна, ныне — с глубоким стремлением, бесконечно могучим [Временем] — сдвинутые с богатства, Временем — твоим телом, — по твоему состраданию, с погибшею спесью, вспоминаем твои стопы. Потому не царства, принявшего облик марева, [обретаемого] телом, постоянно падающим, землёю недугов, — которому надлежит служить, — мы жаждем, о вездесущий, [ни] плода деяний по смерти, услаждающего слух. Тот способ нам укажи, которым память о твоих лотосах-стопах не прервалась бы — даже у кружащихся [в круговороте] здесь. Кришне, Васудеве, Хари, высшей Самости, губителю мук склонившихся, Говинде — поклон, поклон“. Восславляемый царями, освобождёнными от уз, Владыка, сострадательный, о милый, дающий прибежище, сказал им мягкою речью: „Отныне, о хранители земли, у вас ко мне — самости, владыке всего, — рождается весьма твёрдая преданность; воистину, чаемое [вами] — так [и будет]. По счастью решено [вами], о хранители земли, — вы, говорящие правду; вздыбленность от хмеля богатства и владычества я вижу сводящею с ума людей. Хайхая, Нахуша, Вена, Равана, Нарака и иные — от хмеля богатства низвергнуты с места — владыки богов, дайтьев и людей. Вы, познав это — что тело и прочее возникает и имеет конец, — меня чтя жертвами, соединённые [со мною], охраняйте подданных по дхарме; продолжая нити потомства, счастье и горе, бытие и небытие, принимая [всё], что приходит и приходит, с умом во мне, вы будете жить; безучастные к телу и прочему, находящие радость в Самости, держащие обет, как должно вложив ум в меня, вы придёте в конце ко мне — Брахману“».