ब्राह्मणा ऊचुः
कपान् वयं विजेष्यामो ये देवास् ते वयं स्मृताः ॥
तस्माद् वध्याः कपास्माकं धनिन् याहि यथागतम् ॥
धनी गत्वा कपान् आह न वो विप्राः प्रियंकराः ॥
गृहीत्वास्त्राण्य् अथो विप्रान् कपाः सर्वे समाद्रवन् ॥
समुदग्रध्वजान् दृष्ट्वा कपान् सर्वे द्विजातयः ॥
व्यसृजञ् ज्वलितान् अग्नीन् कपानां प्राणनाशनान् ॥
ब्रह्मसृष्टा हव्यभुजः कपान् भुक्त्वा सनातनाः ॥
नभसीव यथाभ्राणि व्यराजन्त नराधिप ॥
प्रशशंसुर् द्विजांश् चैव ब्रह्माणं च यशस्विनम् ॥
तेषां तेजस् तथा वीर्यं देवानां ववृधे ततः ॥
अवाप्नुवंश् चामरत्वं त्रिषु लोकेषु पूजितम् ॥
brāhmaṇā ūcuḥ
kapān vayaṃ vijeṣyāmo ye devās te vayaṃ smṛtāḥ ||
tasmād vadhyāḥ kapāsmākaṃ dhanin yāhi yathāgatam ||
dhanī gatvā kapān āha na vo viprāḥ priyaṃkarāḥ ||
gṛhītvāstrāṇy atho viprān kapāḥ sarve samādravan ||
samudagradhvajān dṛṣṭvā kapān sarve dvijātayaḥ ||
vyasṛjañ jvalitān agnīn kapānāṃ prāṇanāśanān ||
brahmasṛṣṭā havyabhujaḥ kapān bhuktvā sanātanāḥ ||
nabhasīva yathābhrāṇi vyarājanta narādhipa ||
praśaśaṃsur dvijāṃś caiva brahmāṇaṃ ca yaśasvinam ||
teṣāṃ tejas tathā vīryaṃ devānāṃ vavṛdhe tataḥ ||
avāpnuvaṃś cāmaratvaṃ triṣu lokeṣu pūjitam ||
«„Капов мы победим; которые боги, те мы зовёмся; потому убиваемы Капы нами; Дханин, иди, как пришёл“. Дханин, придя, Капам сказал: «Не вам брахманы благотворящие». Взяв оружие, тогда на брахманов Капы все ринулись. Со вздёрнутыми стягами увидев Капов, все дваждырождённые испустили пылающие огни, Капов жизнь губящие. Брахмою-созданные, жертву-вкушающие, Капов пожрав, вечные огни в небе будто облака сияли, о владыка людей. Их пыл и доблесть богов возросли затем; и обрели бессмертие, в трёх мирах чтимое».
9a923292f9ab · published Jun 22, 2026, 6:45:00 AM UTC
Available inRUPage between verses with
Брахманы отвергают мольбу Капов: «мы зовёмся самими богами, потому Капы должны быть нами повержены». И когда те с оружием ринулись на них, дваждырождённые «испустили пылающие огни» — и Брахмою-созданное священное пламя пожрало врагов, воссияв в небе, как облака; силою сего боги вновь возвысились и вернули своё чтимое бессмертие. Знаменательно, что победа одержана не мечом, а огнём жертвы: оружие брахмана — не сталь, но освящённое пламя, рождённое от молитвы. В свете преданности здесь являет себя истинное оружие святого — сила обряда и слова, пред коею бессильна всякая рать. (Суровость развязки принадлежит духу той эпохи; непреходящий же смысл — тот, что красною нитью идёт через всю речь Ветра: восстановление богов совершилось не их собственною мощью, а священною силою брахманов, в коей и заключена опора миров.)