नेमाम् अर्हसि मूढानां वृत्तिं त्वम् अनुवर्तितुम् ॥
पितृपैतामहीं वृत्तिम् आस्थाय धुरम् उद्वह ॥
युक्तं हि यशसा क्षत्रं स्वर्गं प्राप्तुम् असंशयम् ॥
न हि कश् चन शूराणां निहतो ऽत्र पराङ्मुखः ॥
त्यज शोकं महाराज भवितव्यं हि तत् तथा ॥
न शक्यास् ते पुनर् द्रष्टुं त्वया ह्य् अस्मिन् रणे हताः ॥
nemām arhasi mūḍhānāṃ vṛttiṃ tvam anuvartitum ||
pitṛpaitāmahīṃ vṛttim āsthāya dhuram udvaha ||
yuktaṃ hi yaśasā kṣatraṃ svargaṃ prāptum asaṃśayam ||
na hi kaś cana śūrāṇāṃ nihato 'tra parāṅmukhaḥ ||
tyaja śokaṃ mahārāja bhavitavyaṃ hi tat tathā ||
na śakyās te punar draṣṭuṃ tvayā hy asmin raṇe hatāḥ ||
«Не должен ты этому обычаю глупцов следовать; отчий-дедовский путь приняв, неси [царское] бремя. Ибо подобает кшатрию со славою небо обрести, без сомнения; ибо никто из героев здесь не убит, отвернувшись [бежавшим]. Оставь скорбь, о великий царь, ибо тому суждено было [быть] так; не могут быть вновь увидены тобою убитые в этой битве».
cf4e3b486156 · published Jun 21, 2026, 3:05:00 AM UTC
Available inRUPage between verses with
Кришна напоминает кшатрийскую истину: павшие лицом к врагу обрели небо — оплакивать их как погибших напрасно неверно. Знаменательно «не убит здесь, отвернувшись»: честь воина в том, чтобы пасть в лицо опасности, и такая смерть есть врата на небо. Стих учит, что скорбь по доблестно павшим должна умеряться знанием их участи; и принять неотвратимое («так суждено») — не бесчувствие, а зрелость, ибо умерших слезами не вернуть.