मन्त्रभेदे हि ये दोषा भवन्ति पृथिवीक्षिताम् ॥
न ते शक्याः समाधातुं कथं चिद् इति मे मतिः ॥
दोषांश् च मन्त्रभेदेषु ब्रूयास् त्वं मन्त्रिमण्डले ॥
अभेदे च गुणान् राजन् पुनः पुनर् अरिंदम ॥
पौरजानपदानां च शौचाशौचं युधिष्ठिर ॥
यथा स्याद् विदितं राजंस् तथा कार्यम् अरिंदम ॥
mantrabhede hi ye doṣā bhavanti pṛthivīkṣitām ||
na te śakyāḥ samādhātuṃ kathaṃ cid iti me matiḥ ||
doṣāṃś ca mantrabhedeṣu brūyās tvaṃ mantrimaṇḍale ||
abhede ca guṇān rājan punaḥ punar ariṃdama ||
paurajānapadānāṃ ca śaucāśaucaṃ yudhiṣṭhira ||
yathā syād viditaṃ rājaṃs tathā kāryam ariṃdama ||
«Ведь беды, что постигают владык земли при разглашении совета, исправить уже никак невозможно — таково моё мнение. Беды от разглашения совета, о царь, ты снова и снова поминай в совете министров, а выгоды от хранения тайны, о укротитель врагов. И о благонадёжности и неблагонадёжности горожан и селян, о Юдхиштхира, поступай так, о царь, о укротитель врагов, чтобы они стали тебе ведомы».
df126f91489f · published Jun 20, 2026, 9:10:00 PM UTC
Available inRUPage between verses with
Завет о тайне завершается суровым предостережением: иные ошибки правителя поправимы, но разглашённый замысел — беда «непоправимая никак», ибо упущенного слова не вернуть. Оттого старик велит не однажды, но «снова и снова» напоминать совету о пагубе утечки и о пользе молчания — добродетель скрытности должна войти в самый навык власти. И последний здесь завет обращает взор царя к народу: знать сердца горожан и селян, кто верен, а кто нет, есть условие безопасности престола. Стих учит, что правление держится на знании — врага, советника и подданного — и что предусмотрительность ценнее доблести там, где речь идёт о сбережении целого царства.