त्वां चापि श्रेयसा योक्ष्ये नचिराद् भरतर्षभ ॥
संशयच्छेदनार्थं हि प्राप्तं मां विद्धि पुत्रक ॥
न कृतं यत् पुरा कैश् चित् कर्म लोके महर्षिभिः ॥
आश्चर्यभूतं तपसः फलं संदर्शयामि वः ॥
किम् इच्छसि महीपाल मत्तः प्राप्तुम् अमानुषम् ॥
द्रष्टुं स्प्रष्टुम् अथ श्रोतुं वद कर्तास्मि तत् तथा ॥
tvāṃ cāpi śreyasā yokṣye nacirād bharatarṣabha ||
saṃśayacchedanārthaṃ hi prāptaṃ māṃ viddhi putraka ||
na kṛtaṃ yat purā kaiś cit karma loke maharṣibhiḥ ||
āścaryabhūtaṃ tapasaḥ phalaṃ saṃdarśayāmi vaḥ ||
kim icchasi mahīpāla mattaḥ prāptum amānuṣam ||
draṣṭuṃ spraṣṭum atha śrotuṃ vada kartāsmi tat tathā ||
«И тебя к благу направлю вскоре, о бык Бхаратов; знай, дитя, что я пришёл ради рассечения твоих сомнений. То, чего прежде никто из великих мудрецов не совершал в мире, — чудесный плод аскезы — я явлю вам. Что желаешь ты, о владыка земли, получить от меня сверхчеловеческого — видеть, осязать или слышать? Скажи, и я исполню то».
12398c280f7b · published Jun 20, 2026, 11:20:00 PM UTC
Available inRUPage between verses with
Вьяса пришёл «рассечь сомнения» старца — и предлагает не утешение словом, а небывалое: чудесный плод накопленной аскезы, какого «никто из мудрецов прежде не совершал». Так высшая сила подвига обращается в дар любви — он готов исполнить любое желание скорбящего отца, дать ему «видеть, осязать или слышать» недоступное смертным. В этом предложении уже брезжит грядущее чудо явления усопших. Стих учит, что плод подлинной аскезы — не власть для себя, а сила благотворить другим; и что величайший из мудрецов употребляет накопленное подвигом могущество не для собственной славы, а чтобы утешить чужое горе и рассеять сомнение, исполнив заветное желание любящего сердца.