Доложенный по его велению и впущенный Нанди, побуждённый знаком лианы бровей Трёхокого, промолвил он слово: «Слушай повеление тебе от господина, чтимого богами и нагами, владыки трёх миров, владыки всех самоцветов, о Быкознамённый. У тебя, всегда обитающего на кладбище, носящего гирлянду черепов, одетого в стороны света, — как может быть женою прекрасная дочь Химавата? Я — верховный владыка самоцветов, а она именуется самоцветом среди жён; потому именно мне она подобает, а вовсе не тебе, питающемуся подаянием». Когда Раху так говорил, из межбровья Держащего трезубец возник грозный муж, голосом равный резкой молнии: с львиною пастью, с дрожащим языком, с мечущимися глазами, огромный, с волосами дыбом, с высохшим телом, — как бы второй человеколев. Он начал его есть; увидев это, Раху, измученный страхом, стремительно бросился наружу, но тот схватил его. И мощнорукий Раху голосом, глубоким, как туча, сказал владыке богов богов: «Защити меня, пришедшего в прибежище! Съесть меня, брахмана, подступил он, о великий бог; защити от него, о владыка богов, нежный к пришедшим в прибежище».