«„О Владыка, этот мир живых, обманутый твоею майей, с ложным схватыванием «я» и «моё», блуждает по дорогам деяния. И я — в теле, детях, доме, жене, богатстве, своих людях и прочем, подобных сну, — блуждаю, глупый, с разумением, [что это] истина, о вездесущий. В невечном, не-самостном, тягостном — я ведь с превратным помыслом; услаждающийся двойственностями, вошедший во тьму, не знаю тебя — милого для самости. Как неразумный, оставив воду, покрытую тем, что из неё родилось, идёт к мареву, — так и я, отвративший лицо от тебя. Я не в силах, с жалким разумением, удержать ум, побитый желанием и деянием, уносимый туда и сюда мучительными чувствами. Таков я — а всё же пришёл к твоим стопам, труднодостижимым для неправедных; и это я почитаю твоею милостью, о господь: когда у человека бывает избавление от круговорота, тогда, о лотосопупый, через служение праведным возникает помысел о тебе. Поклон [тому, кто] — одно чистое различающее знание, причине всех представлений, господу Пуруши и прадханы, Брахману, чьи силы бесконечны. Поклон тебе, Васудеве, и обители всех существ; Хришикеша, поклон тебе; охрани меня, прибегшего, о владыка!“»