«Так сказанное [услышав], Мучукунда, исполненный радости, поклонившись ему, сказал, узнав бога Нараяну, вспоминая слово Гарги: „Обманутый твоею майей, о господь, этот люд не почитает тебя, видя [лишь] бесполезное; ради счастья он прилепляется к домам, что суть источники горя, — женщина и мужчина, обманутые. Обретя здесь труднодостижимое человеческое [рождение], кое-как, без изъяна, без усилия, о безгрешный, не почитает лотос стоп, с дурным помыслом, — как скотина, упавшая в слепой колодец дома. Это моё время, о непобедимый, прошло бесплодно — [время] владыки земли, чья спесь вздута царским богатством, у кого разумение о самости как о смертном, прилепляющегося к сыновьям, жёнам, казне и землям, с нескончаемою заботою. В этом теле, подобном горшку и стене, с укоренившимся мнением „я царь“, окружённый военачальниками колесниц, слонов, коней и пеших, объезжая землю, не считаясь с тобою, весьма спесивый, — беспечного, [занятого] мыслью „то-то надлежит сделать“, с возросшею жадностью, жаждущего предметов чувств, ты, небеспечный, внезапно настигаешь — как голодный, облизывающийся змей мышь, — Губитель. Прежде ездивший на колесницах, отделанных золотом, или на слонах в течке, зовущийся царём, — то самое тело от неодолимого твоего Времени зовётся навозом, червями и пеплом. Покорив круг сторон света, не имеющий [более] противника, восседающий на лучшем сиденье, чтимый равными царями, в домах, в утехах соития, муж уводится женщинами, как ручной зверёк, о господь. Он совершает деяния, крепко утвердившись в подвижничестве, отказавшись от наслаждений, в ожидании их принимая [труд], и „да буду я снова самодержцем“ — с возросшею жаждою он не годится для счастья. Когда у блуждающего человека бывает исход из бытия, тогда, о Ачьюта, [бывает] встреча с праведными; когда [есть] общение с праведными, тогда же рождается помысел о тебе — прибежище праведных, владыке высшего и низшего. Я полагаю милостью, о господь, тобою сотворённою, [что] узы царства отпали как бы сами собою — то, о чём молят праведные, желающие уйти в лес в одиночестве, — цари всей земли. Я не желаю иного дара, чем служение твоим стопам, — желаннейшего для ничего не имеющих, о вездесущий; какой благородный, умилостивив тебя, дающего исход, о Хари, изберёт дар — узы для самости? Потому, отбросив со всех сторон благопожелания, о господь, связанные с гунами раджаса, тамаса и саттвы, к тебе — незапятнанному, бескачественному, недвойственному, высшему, [что есть] одно чистое ведение, Пуруше, — я иду. Долго здесь измученный бедами, палимый раскаяниями, с шестью ненасытимыми врагами, не обретший покоя кое-как, о дающий прибежище, я пришёл к лотосу твоих стоп, о высшая Самость, — бесстрашному, истинному, беспечальному; охрани меня, попавшего в беду, о господь“. [Владыка сказал:] „О владыка всей земли, великий царь, разумение твоё чисто и мощно, ибо оно не сокрушено желаниями, хотя ты и был соблазняем дарами. Знай, что ты был соблазняем дарами — ради [твоей же] неослабности; разумение безраздельно преданных не расщепляется благопожеланиями никогда. У соединяющихся [в йоге] непреданных ум, [обузданный] пранаямою и прочим, с неистощёнными склонностями, о царь, видится вновь поднявшимся. Ходи по земле вволю, с умом, погружённым в меня; да будет так у тебя всегда преданность мне, неотпадающая. Пребывая в дхарме кшатрия, ты убивал существ охотою и прочим; сосредоточенный, устрани тот грех подвижничеством, прибегнув ко мне. В следующем рождении, о царь, став наилучшим другом всех существ, лучшим из дваждырождённых, ты воистину придёшь ко мне одному“».