«„О владыка, и какие иные [деяния] Мукунды, великой самости, — подвиги [его], чья доблесть бесконечна, — я желаю слушать, о господин. Кто же, услышав не раз, о брахман, благие сказания о Прославляемом, отстанет [от них] — знающий различие, удручённый исканиями желаний? Та [и есть] речь, которою воспевают его достоинства; и те руки, что делают его дело, и тот ум, что помнит [его], пребывающего в неподвижном и движущемся; то [и есть] ухо, что слушает святые сказания о нём. Та [и есть] голова, что склоняется пред его двойственным знаком; то [и есть] око, что видит члены Вишну и его людей; [и те члены], что постоянно чтут воду [омывшую] стопы“. Спрошенный Вишнуратою, владыка, сын Бадараяны, с сердцем, погружённым во Владыку Васудеву, сказал: „У Кришны был некий друг — брахман, наилучший знаток Брахмана, отвращённый от предметов чувств, с умиротворённою самостью, победивший чувства, живущий тем, что приходит само собою, домохозяин; жена его, дурноодетого, истощённая голодом, была такова же. Верная мужу, она сказала мужу с увядающим лицом, бедному, изнемогающая, дрожащая, подойдя: «Ведь [ты], о брахман, друг Владыки — воочию супруга Шри; и чтущий брахманов, и дающий прибежище — Владыка, бык среди Сатватов. Подойди к нему, о великоудачливый, — высшему прибежищу праведных; он даст обильное имущество тебе, изнемогающему, семейному. Ныне пребывает в Двараке владыка Бходжей, Вришни и Андхаков; помнящему [его] лотос-стопы он и себя отдаёт; что уж [говорить] о богатстве и желанном — не слишком-то чаемом — для чтущего [его], наставник мира?»“».