«Услышав так [сказанное] Владыкою Кришною, чей разум не притупляется, — слово, труднопостижимое, — брахманы умолкли, с блуждающим разумением; долго поразмыслив, молчальники — о подвластности господа — „[Это] удержание людей“, — сказали, улыбаясь, ему, наставнику мира: „Чьею майей мы, наилучшие знатоки истины, владыки творцов вселенной, обмануты; что [он], сокрытый деянием, в облике подвластного, — о, дивно поведение Владыки! Недеятельный, он это [всё] многообразно, один, собою творит, хранит и пожирает — и не связывается, как земля — землёю рождённым — [бывает] многоимённой и многообразной; о, деяние безмерного — подражание! И всё же во время [своё] ты несёшь саттву — ради охраны своих и обуздания злодеев, своею игрою — [и] вечный путь Веды; ты — высший Пуруша, чья самость — сословия и уклады. Брахман — твоё сердце, светлое, [обретаемое] подвижничеством, самостоятельным чтением и обузданиями, где обретено сущее — проявленное и непроявленное, — и то, что за ним. Потому брахманский род, о Брахман, — [род] тебя, чьё лоно — шастра, — своего, ты чтишь — сущую обитель; потому ты — первый среди чтущих брахманов. Ныне у нас плодотворность рождения, знания, подвижничества и зрения, [ибо] мы сошлись с тобою — прибежищем праведных, — который есть предел, высший из благ. Поклон тому Владыке Кришне, чей разум не притупляется, чьё величие сокрыто своею йогамайей, — высшей Самости; кого не ведают эти хранители земли и Вришни, [с ним] в одном месте радующиеся, — сокрытого занавесью майи — Самость, Время, господа. Как спящий человек, видящий [лишь] сущность гун, не ведает себя — являющегося лишь именем и чувствами — в отдельности, высшим, так [и] тебя, в предметах, [что] лишь имена, — деятельностью чувств, с сознанием, блуждающим от майи, [человек] не ведает — от помутнения памяти. Ныне мы увидели твою стопу — прибежище святынь, стирающее потоки греха, помещённую в сердце [теми], чья йога вполне созрела; [те], чья оболочка живого разрушена переполнившею [их] преданностью, достигли твоего прибежища; так помилуй же преданных“».