यदि कुर्यात् प्रमादेन योगी कर्म विगर्हितम्
योगेनैव दहेद् अंहो नान्यत् तत्र कदाचन
स्वे स्वे ऽधिकारे या निष्ठा स गुणः परिकीर्तितः
कर्मणां जात्य्-अशुद्धानाम् अनेन नियमः कृतः
गुण-दोष-विधानेन सङ्गानां त्याजनेच्छया
जात-श्रद्धो मत्-कथासु निर्विण्णः सर्व-कर्मसु
वेद दुःखात्मकान् कामान् परित्यागे ऽप्य् अनीश्वरः
ततो भजेत मां प्रीतः श्रद्धालुर् दृढ-निश्चयः
जुषमाणश् च तान् कामान् दुःखोदर्कांश् च गर्हयन्
प्रोक्तेन भक्ति-योगेन भजतो मासकृन् मुनेः
कामा हृदय्या नश्यन्ति सर्वे मयि हृदि स्थिते
भिद्यते हृदय-ग्रन्थिश् छिद्यन्ते सर्व-संशयाः
क्षीयन्ते चास्य कर्माणि मयि दृष्टे ऽखिलात्मनि
yadi kuryāt pramādena yogī karma vigarhitam
yogenaiva dahed aṃho nānyat tatra kadācana
sve sve 'dhikāre yā niṣṭhā sa guṇaḥ parikīrtitaḥ
karmaṇāṃ jāty-aśuddhānām anena niyamaḥ kṛtaḥ
guṇa-doṣa-vidhānena saṅgānāṃ tyājanecchayā
jāta-śraddho mat-kathāsu nirviṇṇaḥ sarva-karmasu
veda duḥkhātmakān kāmān parityāge 'py anīśvaraḥ
tato bhajeta māṃ prītaḥ śraddhālur dṛḍha-niścayaḥ
juṣamāṇaś ca tān kāmān duḥkhodarkāṃś ca garhayan
proktena bhakti-yogena bhajato māsakṛn muneḥ
kāmā hṛdayyā naśyanti sarve mayi hṛdi sthite
bhidyate hṛdaya-granthiś chidyante sarva-saṃśayāḥ
kṣīyante cāsya karmāṇi mayi dṛṣṭe 'khilātmani
«Если йогин по беспечности совершит порицаемое деяние, пусть тою же йогой сожжёт грех — и никогда ничем иным. Стойкость в своём собственном праве зовётся достоинством; этим установлено ограничение деяний, по рождению нечистых, — установлением достоинства и порока, из желания заставить оставить привязанности. У кого родилась вера в рассказы обо мне, кто отвратился от всех деяний и знает, что желания по природе мучительны, но не властен их оставить, — тот пусть чтит меня, довольный, исполненный веры, с твёрдым решением, вкушая те желания и порицая их как кончающиеся мукой. У мудреца, что неотступно чтит меня изречённою бхакти-йогой, все желания, сидящие в сердце, гибнут, когда я утвердился в сердце: разрывается узел сердца, рассекаются все сомнения, и убывают его деяния, когда я, суть всего, увиден».
41dd3fd6ed54 · publicado 16 ago 2026, 7:00:00 UTC
Disponible enRUPasa de verso en verso con
Йогена эва дахед амхах — «пусть тою же йогой сожжёт грех». Оступившемуся не назначено ни искупления, ни особого обряда — велено вернуться к тому же занятию. Оговорка «на аньят кадачана», никогда ничем иным, закрывает обходные пути. Средство и лекарство названы одним и тем же, и потому падение не выбивает человека из его пути, а только отбрасывает назад по нему.
Све све адхикаре я ништха — «стойкость в своём собственном праве». Достоинство определено не содержанием поступка, а тем, на своём ли месте он совершён. И тут же — важнейшее признание: деяния «джати-ашуддха», нечисты по самому своему рождению, все без изъятия. Чистых деяний нет вовсе, и потому разделение на достоинство и порок есть не описание истины, а мера ограничения.
Сангханам тьяджана-иччхая — «из желания заставить оставить привязанности». Вот и прямой ответ на вопрос, с которого началась глава. Различение достоинства и порока введено не потому, что оно окончательно верно, а чтобы человек постепенно отстал от привязанностей. Правило названо орудием, а не истиной — и потому Веда вправе сперва его ввести, а потом снять.
Паритьяге апи анишварах — «но не властен их оставить». Описано положение, знакомое всякому: вера есть, отвращение есть, понимание есть — и силы бросить нет. Это не назван изъян и не повод отложить бхакти. Начинать разрешено, не дождавшись исправления, — и в этом отличие третьего пути от первых двух.
Джушаманаш ча тан каман гархаян — «вкушая те желания и порицая их». Предписано делать две вещи разом, и обе честно: продолжать вкушать, потому что не можешь иначе, и не переставать называть это мукою. Лицемерия тут нет, есть раздвоенность, признанная вслух — и она названа рабочим состоянием, а не грехом, потому что вторая половина со временем съест первую.
Бхидьяте хридая-грантхих — «разрывается узел сердца». Три следствия названы тремя разными глаголами: узел разрывается, сомнения рассекаются, деяния убывают. И условие у всех одно — «майи дриште», когда Он увиден. Не сказано «когда ты потрудишься» — сказано «когда увиден»; а желания, по слову предыдущего стиха, гибнут не от борьбы с ними, а оттого, что место в сердце занято.