अथापि नोपसज्जेत स्त्रीषु स्त्रैणेषु चार्थ-वित्
विषयेन्द्रिय-संयोगान् मनः क्षुभ्यति नान्यथा
अदृष्टाद् अश्रुताद् भावान् न भाव उपजायते
असम्प्रयुञ्जतः प्राणान् शाम्यति स्तिमितं मनः
तस्मात् सङ्गो न कर्तव्यः स्त्रीषु स्त्रैणेषु चेन्द्रियैः
विदुषां चाप्य् अविस्रब्धः षड्-वर्गः किम् उ मादृशाम्
एवं प्रगायन् नृप-देव-देवः स उर्वशी-लोकम् अथो विहाय
आत्मानम् आत्मन्य् अवगम्य मां वै उपारमज् ज्ञाअन-विधूत-मोहः
ततो दुःसङ्गम् उत्सृज्य सत्सु सज्जेत बुद्धिमान्
सन्त एवास्य छिन्दन्ति मनो-व्यासङ्गम् उक्तिभिः
athāpi nopasajjeta strīṣu straiṇeṣu cārtha-vit
viṣayendriya-saṃyogān manaḥ kṣubhyati nānyathā
adṛṣṭād aśrutād bhāvān na bhāva upajāyate
asamprayuñjataḥ prāṇān śāmyati stimitaṃ manaḥ
tasmāt saṅgo na kartavyaḥ strīṣu straiṇeṣu cendriyaiḥ
viduṣāṃ cāpy avisrabdhaḥ ṣaḍ-vargaḥ kim u mādṛśām
evaṃ pragāyan nṛpa-deva-devaḥ sa urvaśī-lokam atho vihāya
ātmānam ātmany avagamya māṃ vai upāramaj jñāana-vidhūta-mohaḥ
tato duḥsaṅgam utsṛjya satsu sajjeta buddhimān
santa evāsya chindanti mano-vyāsaṅgam uktibhiḥ
«„И всё же пусть знающий цель не сближается с женщинами и с теми, кто с ними: от соединения предметов с чувствами возмущается ум, и не иначе. От невиданного и неслышанного состояния состояние не рождается; у того, кто не соединяет с предметами жизненные силы, ум утихает, недвижный. Потому не должно заводить чувствами общения с женщинами и с теми, кто с ними; шестерица ненадёжна даже у знающих — что уж о таких, как я“». Так пропев, тот бог среди богов земли, оставив мир Урваши и познав себя в себе, достиг меня и успокоился, стряхнув знанием морок. «Потому пусть разумный, отбросив дурное общение, сближается с праведными: одни лишь праведные рассекают его умственную привязанность своими речами».
74b014ebbee1 · publicado 16 ago 2026, 8:00:00 UTC
Disponible enRUPasa de verso en verso con
Атха апи на упасаджджета — «и всё же пусть не сближается». Слово «атха апи», и всё-таки, поставлено сразу после разбора, где вина была снята с женщины и возложена на смотрящего. Казалось бы, отсюда следует, что можно не избегать. Вывод сделан обратный: раз дело в смотрящем, а смотрящий ненадёжен, — предмета всё равно избегают, и это честнее, чем полагаться на своё разумение.
Адриштад ашрутад бхаван — «от невиданного и неслышанного». Дан довод, а не запрет: волнение не заводится там, где нечему было отпечататься. Названы именно два входа — зрение и слух, те, что работают на расстоянии. Ум оберегают не силою, а тем, что не подкладывают ему пищи, — и это то же правило, что в двадцатой главе о прилипании и растворении.
Шамьяти стимитам манах — «ум утихает, недвижный». Слово «стимита» уже встречалось в восьмой главе — о море с недвижными водами. Средство описано отрицательно: не соединяй прану с предметами, и утихнет само. Покой назван не достижением, а тем, что наступает без помех, — работать надо не над покоем, а над сцеплениями.
Шад-варгах ким у мадришам — «что уж о таких, как я». Правило доведено до конца оговоркою о собственной ненадёжности; и предварительно сказано сильнее: шестерица «ависрабдха», не заслуживает доверия, даже у знающих. Знание не даёт поручительства за чувства — и потому уроком служит не выученное правило, а то, что он сам его нарушил.
Атманам атмани авагамья — «познав себя в себе». Конец истории сказан одной строкой и без всякого обряда: оставил мир Урваши, познал, успокоился. Глагол «упарамат» — от того же корня, что «упарама», прекращение. Не сказано, что он что-то приобрёл — сказано, что он перестал; и «джнана-видхута-моха», морок стряхнут знанием, как стряхивают пыль.
Санта эва асья чхинданти — «одни лишь праведные рассекают». Вывод из всей песни сделан не о женщинах, а об обществе: отбрось дурное, примкни к праведным. И работа их названа рассечением — тем же глаголом, что о мече знания в тринадцатой главе. Орудием оказались «уктибхих», их речи — то есть то самое, чем в двадцать третьей главе ранили нищего; слово рубит в обе стороны.