ततस्तु च्यवनस्तुष्टो दिव्यरूपधरस्तदा । उवाच तौ तु सुप्रीत अश्विनौ किं करोमि वाम्
भार्या दत्ता कृतं रूपं देवानामपि दुर्लभम् । उपकारं वरिष्ठं यो न करोत्युपकारिणः
एकविंशत्स गच्छेच्च नरकाणि क्रमेण वै । तस्मादहं वरिष्ठं वै करिष्येऽहममानुषम्
उपकारं भवद्भ्यां तु प्रीतः कुर्यां सुनिश्चितम् । यज्ञभागफलं दद्यां यद्देवेष्वपि दुर्लभम्
एवमुक्त्वा तु देवेशौ विससर्ज महामुनिः । आजगामाश्रमं पुण्यं सहभार्यो मुदान्वितः
अथ शुश्राव शर्यातिश्च्यवनं देवरूपिणम् । जगाम च महातेजा द्रष्टुं मुनिवरं वशी
तं दृष्ट्वा प्रणिपत्यादौ प्रतिपूज्य यथार्हतः । सुकन्यां तु ततो दृष्ट्वा प्रणिपत्याभिनन्द्य च
सस्वजे मूर्ध्नि आघ्राय ततोत्सङ्गं समानयत् । सा तस्याः सस्वजे प्रेम्णा आनन्दाश्रुपरिप्लुता ॥ संस्थाप्य तां मुदा युक्तो नृपतिः सह भार्यया
भूयोऽब्रवीत्सुसंतुष्टं च्यवनस्तं नराधिपम् । संभारं कुरु यज्ञार्थं याजयिष्ये नराधिप
tatastu cyavanastuṣṭo divyarūpadharastadā | uvāca tau tu suprīta aśvinau kiṃ karomi vām
bhāryā dattā kṛtaṃ rūpaṃ devānāmapi durlabham | upakāraṃ variṣṭhaṃ yo na karotyupakāriṇaḥ
ekaviṃśatsa gacchecca narakāṇi krameṇa vai | tasmādahaṃ variṣṭhaṃ vai kariṣye'hamamānuṣam
upakāraṃ bhavadbhyāṃ tu prītaḥ kuryāṃ suniścitam | yajñabhāgaphalaṃ dadyāṃ yaddeveṣvapi durlabham
evamuktvā tu deveśau visasarja mahāmuniḥ | ājagāmāśramaṃ puṇyaṃ sahabhāryo mudānvitaḥ
atha śuśrāva śaryātiścyavanaṃ devarūpiṇam | jagāma ca mahātejā draṣṭuṃ munivaraṃ vaśī
taṃ dṛṣṭvā praṇipatyādau pratipūjya yathārhataḥ | sukanyāṃ tu tato dṛṣṭvā praṇipatyābhinandya ca
sasvaje mūrdhni āghrāya tatotsaṅgaṃ samānayat | sā tasyāḥ sasvaje premṇā ānandāśrupariplutā || saṃsthāpya tāṃ mudā yukto nṛpatiḥ saha bhāryayā
bhūyo'bravītsusaṃtuṣṭaṃ cyavanastaṃ narādhipam | saṃbhāraṃ kuru yajñārthaṃ yājayiṣye narādhipa
«„Тогда Чьявана, довольный, носящий божественный облик, сказал им, весьма обрадованный: „Ашвины, что мне сделать вам? Жена отдана, красота сотворена, и богам труднодостижимая. Кто не творит наилучшего добра сотворившему добро, тот идёт в двадцать один ад по порядку. Потому я, довольный, сотворю вам наилучшее и нечеловеческое; сотворю вам добро, твёрдо решив: дам вам плод доли в жертве — то, что и среди богов труднодостижимо“. Так сказав, великий мудрец отпустил обоих владык богов и пришёл в святую обитель вместе с женою, исполненный радости. И вот услышал Шарьяти о Чьяване, носящем божественный облик, и пошёл, великий сиянием, обуздавший себя, повидать лучшего из мудрецов. Увидев его, сперва простёршись и почтив как должно, а затем, увидев Суканью, простёршись и приветствовав, обнял, обоняв темя, и посадил тогда на колени; и она обняла его с любовью, залитая слезами радости. Усадив её, царь, исполненный веселья, вместе с женою, — и снова сказал Чьявана тому весьма довольному владыке людей: „Соверши сбор ради жертвы — я совершу для тебя жертвоприношение, о владыка людей“».
2dee05244c87 · publicado 19 ago 2026, 6:00:00 UTC
Disponible enRUPasa de verso en verso con
Ким кароми вам — «что мне сделать вам?». Первое слово помолодевшего — не радость о себе, а вопрос об отдаче. Порядок этот в книге редок и потому заметен. Первою мыслью названа отдача, а не приобретение.
Упакарам вариштхам ё на кароти упакаринах — «кто не творит наилучшего добра сотворившему добро». Неблагодарность приравнена к тяжкому греху, и мера её — двадцать один ад. Долг за добро назван настоящим долгом. Неотданное добро сочтено за вину.
Ягьябхага-пхалам дадьям — «дам вам плод доли в жертве». Он отдаривает не вещью, а положением: не подарок, а место среди тех, кому приносят. Дар выбран такой, какого не отнимешь. Отплатой выбрано звание, а не имущество.
Яд девешв апи дурлабхам — «то, что и среди богов труднодостижимо». Уже здесь сказано, что доля в жертве есть и у богов не у всех. Отсюда ясно, отчего дальше будет спор. Причина будущей ссоры названа заранее.
Мурдхни агхрая — «обоняв темя». Старинный знак родительской ласки: не поцелуй, а вдыхание запаха макушки. Царь, отдавший дочь отшельнику, встречает её так же, как в детстве. Примирение показано телесной привычкой.
Ямбхарам куру ягьяртхам — «соверши сбор ради жертвы». Помолодев и вернув тестю дочь, мудрец тотчас берётся за дело, ради которого всё это и рассказано. Личная история переходит в обрядовую. Сказание поворачивает к тому, ради чего оно приведено.