यदि माम् अनुजानीयाद् भवान् गन्तुं तपोवनम् ॥
न हि शान्तिं प्रपश्यामि घातयित्वा पितामहम् ॥
कर्णं च पुरुषव्याघ्रं संग्रामेष्व् अपलायिनम् ॥
कर्मणा येन मुच्येयम् अस्मात् क्रूराद् अरिंदम ॥
कर्मणस् तद् विधत्स्वेह येन शुध्यति मे मनः ॥
yadi mām anujānīyād bhavān gantuṃ tapovanam ||
na hi śāntiṃ prapaśyāmi ghātayitvā pitāmaham ||
karṇaṃ ca puruṣavyāghraṃ saṃgrāmeṣv apalāyinam ||
karmaṇā yena mucyeyam asmāt krūrād ariṃdama ||
karmaṇas tad vidhatsveha yena śudhyati me manaḥ ||
«Если бы меня отпустил ты идти в лес подвижничества [тапована]; ибо не вижу [обрести] покоя, дав убить деда [Бхишму] и Карну, тигра-мужа, в сражениях не бегущего. Деянием, каким бы я освободился от этого жестокого [греха], о смиритель врагов, — то деяние устрой здесь, которым очищается мой ум».
ddcf3b28a315 · publicado 21 jun 2026, 3:05:00 UTC
Disponible enRUPasa de verso en verso con
Юдхиштхира просит о двух вещах сразу — уйти в лес и об искупительном обряде: вина за гибель деда и Карны не даёт ему покоя. Знаменательно, что царь дхармы не ищет оправданий победе, а тяготится её ценою и жаждет очищения. Стих учит, что чуткая совесть не успокаивается правотою дела, если оно стоило крови почитаемых; и подлинное благородство — не в забвении содеянного, а в искреннем стремлении очистить сердце.