भूतादिस्तु विकुर्वाणः शब्दतन्मात्रकं ततः । ससर्ज शब्दतन्मात्रादाकाशं शब्दलक्षणम्
शब्दमात्रं तथाकाशं भूतादिः सममावृणोत् । शब्दमात्रं तथाकाशं स्पर्शमात्रं ससर्ज ह
बलवानभवद्वायुस्तस्य स्पर्शो गुणो मतः । आकाशं शब्दमात्रं तु स्पर्शमात्रं समावृणोत्
ततो वायुर्विकुर्वाणो रूपमात्रं ससर्ज ह । ज्योतिरुत्पद्यते वायोस्तद्रूपगुणमुच्यते
स्पर्शमात्रस्तु वै वायू रूपमात्रं समावृणोत् । ज्योतिश्चापि विकुर्वाणं रसमात्रं ससर्ज ह
सम्भवन्ति ततोऽम्भांसि रसमात्राणि तानि तु । रसमात्राणि चाम्भांसि रूपमात्रं समावृणोत्
bhūtādistu vikurvāṇaḥ śabdatanmātrakaṃ tataḥ | sasarja śabdatanmātrādākāśaṃ śabdalakṣaṇam
śabdamātraṃ tathākāśaṃ bhūtādiḥ samamāvṛṇot | śabdamātraṃ tathākāśaṃ sparśamātraṃ sasarja ha
balavānabhavadvāyustasya sparśo guṇo mataḥ | ākāśaṃ śabdamātraṃ tu sparśamātraṃ samāvṛṇot
tato vāyurvikurvāṇo rūpamātraṃ sasarja ha | jyotirutpadyate vāyostadrūpaguṇamucyate
sparśamātrastu vai vāyū rūpamātraṃ samāvṛṇot | jyotiścāpi vikurvāṇaṃ rasamātraṃ sasarja ha
sambhavanti tato'mbhāṃsi rasamātrāṇi tāni tu | rasamātrāṇi cāmbhāṃsi rūpamātraṃ samāvṛṇot
«Бхутади, видоизменяясь, сотворил затем танматру звука, а из танматры звука — пространство, чей признак звук. Звук как танматру и пространство бхутади равно покрыл; звук же как танматра и пространство сотворили танматру осязания. Возник мощный ветер, качеством которого признано осязание; и пространство со звуком как танматрою покрыло осязание как танматру. Затем ветер, видоизменяясь, сотворил танматру образа: из ветра возникает свет, чьим качеством зовётся образ. Осязание как танматра и ветер покрыли образ как танматру. И свет, видоизменяясь, сотворил танматру вкуса: возникают затем воды, имеющие танматру вкуса; и вкус как танматра и воды покрыли образ как танматру».
0b8da7603983 · publicado 3 sept 2026, 4:13:38 UTC
Disponible enRUPasa de verso en verso con
Мир строится не рывком, а лесенкой, и ступени её называются с однообразной точностью: сперва тонкая мера — танматра, из неё грубая стихия, и всякий раз предыдущее покрывает последующее. Порядок такой: звук — пространство, осязание — ветер, образ — свет, вкус — воды. Стоит заметить, чем меряются стихии: не весом и не составом, а тем, чем они доступны чувству. Пространство узнаётся слухом, ветер — кожей, огонь — глазом, вода — языком. Так с самого начала творение описано не как чуждое человеку устройство, а как то, с чем он соприкасается: перечень стихий оказывается одновременно перечнем наших чувств.