तस्याभ्याशे तु मिथुनं चरन्तम् अनपायिनम् । ददर्श भगवांस् तत्र क्रौञ्चयोश् चारुनिःस्वनम् ॥
तस्मात् तु मिथुनाद् एकं पुमांसं पापनिश्चयः । जघान वैरनिलयो निषादस् तस्य पश्यतः ॥
तं शोणितपरीताङ्गं वेष्टमानं महीतले । भार्या तु निहतं दृष्ट्वा रुराव करुणां गिरम् ॥
तथा तु तं द्विजं दृष्ट्वा निषादेन निपातितम् । ऋषेर् धर्मात्मनस् तस्य कारुण्यं समपद्यत ॥
ततः करुणवेदित्वाद् अधर्मो ऽयम् इति द्विजः । निशाम्य रुदतीं क्रौञ्चीम् इदं वचनम् अब्रवीत् ॥
मा निषाद प्रतिष्ठां त्वम् अगमः शाश्वतीं समाः । यत् क्रौञ्चमिथुनाद् एकम् अवधीः काममोहितम् ॥
तस्यैवं ब्रुवतश् चिन्ता बभूव हृदि वीक्षतः । शोकार्तेनास्य शकुनेः किम् इदं व्याहृतं मया ॥
चिन्तयन् स महाप्राज्ञश् चकार मतिमान् मतिम् । शिष्यं चैवाब्रवीद् वाक्यम् इदं स मुनिपुंगवः ॥
पादबद्धो ऽक्षरसमस् तन्त्रीलयसमन्वितः । शोकार्तस्य प्रवृत्तो मे श्लोको भवतु नान्यथा ॥
शिष्यस् तु तस्य ब्रुवतो मुनेर् वाक्यम् अनुत्तमम् । प्रतिजग्राह संहृष्टस् तस्य तुष्टो ऽभवद् गुरुः ॥
tasyābhyāśe tu mithunaṃ carantam anapāyinam | dadarśa bhagavāṃs tatra krauñcayoś cāruniḥsvanam ||
tasmāt tu mithunād ekaṃ pumāṃsaṃ pāpaniścayaḥ | jaghāna vairanilayo niṣādas tasya paśyataḥ ||
taṃ śoṇitaparītāṅgaṃ veṣṭamānaṃ mahītale | bhāryā tu nihataṃ dṛṣṭvā rurāva karuṇāṃ giram ||
tathā tu taṃ dvijaṃ dṛṣṭvā niṣādena nipātitam | ṛṣer dharmātmanas tasya kāruṇyaṃ samapadyata ||
tataḥ karuṇaveditvād adharmo 'yam iti dvijaḥ | niśāmya rudatīṃ krauñcīm idaṃ vacanam abravīt ||
mā niṣāda pratiṣṭhāṃ tvam agamaḥ śāśvatīṃ samāḥ | yat krauñcamithunād ekam avadhīḥ kāmamohitam ||
tasyaivaṃ bruvataś cintā babhūva hṛdi vīkṣataḥ | śokārtenāsya śakuneḥ kim idaṃ vyāhṛtaṃ mayā ||
cintayan sa mahāprājñaś cakāra matimān matim | śiṣyaṃ caivābravīd vākyam idaṃ sa munipuṃgavaḥ ||
pādabaddho 'kṣarasamas tantrīlayasamanvitaḥ | śokārtasya pravṛtto me śloko bhavatu nānyathā ||
śiṣyas tu tasya bruvato muner vākyam anuttamam | pratijagrāha saṃhṛṣṭas tasya tuṣṭo 'bhavad guruḥ ||
Поблизости Вальмики увидел неразлучную пару краунч, двигавшуюся вместе и издававшую прекрасный крик. Тогда злонамеренный нишада, обитель жестокости, на глазах мудреца убил одного самца из этой пары. Увидев окровавленного супруга, бьющегося на земле, его самка закричала жалобным голосом. Когда праведный риши увидел птицу, поверженную охотником, в нём возникло сострадание. Услышав плачущую краунчи и поняв: «Это адхарма», мудрец произнёс: «О нишада, да не обретёшь ты прочного положения на долгие годы, потому что убил одного из пары краунч, увлечённого любовью». Когда он произнёс это, в его сердце возникла мысль: «Что же сказано мной о птице, когда я был поражён скорбью?» Размышляя так, велемудрый Вальмики сказал ученику: «Эта речь, возникшая у меня из скорби, связана строками, равна по слогам и наделена музыкальным ритмом. Пусть она будет шлокой, и не иначе». Обрадованный ученик принял это превосходное слово мудреца, и учитель остался доволен.
b3f075c118cf · publicado 22 jun 2026, 0:00:00 UTC
Disponible enRUPasa de verso en verso con
Здесь из сострадания рождается форма священной поэзии. Вальмики не ищет художественного эффекта: он видит нарушение дхармы, слышит крик разлуки и отвечает словом, которое само складывается в меру. Так шлока возникает из śoka, из скорби, но эта скорбь очищена состраданием. Поэтическая речь становится не украшением, а способом удержать правду о боли, адхарме и нравственном порядке.