जीवितान्ताय कौरव्यो मन्मथस्य वशं गतः ॥
शापजं भयम् उत्सृज्य जगामैव बलात् प्रियाम् ॥
तस्य कामात्मनो बुद्धिः साक्षात् कालेन मोहिता ॥
संप्रमथ्येन्द्रियग्रामं प्रनष्टा सह चेतसा ॥
स तया सह संगम्य भार्यया कुरुनन्दन ॥
पाण्डुः परमधर्मात्मा युयुजे कालधर्मणा ॥
jīvitāntāya kauravyo manmathasya vaśaṃ gataḥ ||
śāpajaṃ bhayam utsṛjya jagāmaiva balāt priyām ||
tasya kāmātmano buddhiḥ sākṣāt kālena mohitā ||
saṃpramathyendriyagrāmaṃ pranaṣṭā saha cetasā ||
sa tayā saha saṃgamya bhāryayā kurunandana ||
pāṇḍuḥ paramadharmātmā yuyuje kāladharmaṇā ||
«К концу своей жизни Каурава, подпавший под власть страсти, отбросив страх, рождённый проклятием, всё же силою сошёлся с возлюбленной. У него, охваченного страстью, разум, прямо помрачённый Временем, сокрушив сонм чувств, погиб вместе с сознанием. И он, сойдясь с той супругою, о отрада Куру, — Панду, в высшей степени праведный, — соединился с законом Времени».
d70f8fe62e8f · опубликовано 12 июл. 2026 г., 16:41:49 UTC
Доступно наRUENЛистайте стихи клавишами
Здесь свершается смерть Панду — точное исполнение проклятия Киндамы. Знаменательно, что писание называет губителем не просто страсть, но «само Время» (Kāla), помрачившее разум: когда вызрел плод кармы, рок действует через страсть человека. Здесь — согласие двух истин: и свободная воля (Панду поддался кама), и неотвратимый рок (проклятие созрело) сошлись в одном миге. Знаменательно, что даже «в высшей степени праведный» (parama-dharmātmā) гибнет так: ни праведность, ни знание проклятия не спасли его, ибо он не обуздал чувств в роковой час. В этом горький урок: одной праведности недостаточно, если не покорены чувства; и спасает не столько знание о грехе, сколько живая защита — предание себя Господу, под чьим покровом и кама теряет власть. Так гибель праведного Панду навеки предостерегает: непокорённое вожделение губит и святого.