तत्र ते सायुधाः सर्वे वसन्ति स्म क्षपां नृप ॥
दिवा चरन्ति मृगयां पाण्डवेया वनाद् वनम् ॥
विश्वस्तवद् अविश्वस्ता वञ्चयन्तः पुरोचनम् ॥
अतुष्टास् तुष्टवद् राजन्न् ऊषुः परमदुःखिताः ॥
न चैनान् अन्वबुध्यन्त नरा नगरवासिनः ॥
अन्यत्र विदुरामात्यात् तस्मात् खनकसत्तमात् ॥
tatra te sāyudhāḥ sarve vasanti sma kṣapāṃ nṛpa ||
divā caranti mṛgayāṃ pāṇḍaveyā vanād vanam ||
viśvastavad aviśvastā vañcayantaḥ purocanam ||
atuṣṭās tuṣṭavad rājann ūṣuḥ paramaduḥkhitāḥ ||
na cainān anvabudhyanta narā nagaravāsinaḥ ||
anyatra vidurāmātyāt tasmāt khanakasattamāt ||
«Там они все, при оружии, проводили ночь, о царь, а днём Пандавы бродили на охоте из леса в лес. Как бы доверчивые, но на деле недоверчивые, обманывая Пурочану, недовольные, но как бы довольные, они жили, глубоко страждущие; и не приметили их замысла городские жители, кроме того доверенного Видуры, лучшего из землекопов».
be2b17782e48 · опубликовано 12 июл. 2026 г., 17:03:09 UTC
Доступно наRUENЛистайте стихи клавишами
Здесь являет себя терпение и самообладание Пандавов в скрытом страдании. Знаменательно противоречие меж видом и сердцем: «как бы доверчивые — недоверчивые, как бы довольные — глубоко страждущие»; они носят личину покоя, тая муку и бдительность. Здесь явлена высокая титикша (терпение): праведные сносят и страх, и унижение молча, не выдавая себя, ради спасения. Знаменательно и двойное приготовление: ночью при оружии (на случай нападения), днём на охоте (разведка путей) — бдительность не дремлет. В этом — образец поведения в опасности: хранить наружное спокойствие, внутреннюю бдительность и упование, действуя осмотрительно. Так писание являет, как праведные, окружённые смертельным коварством, терпеливо и мудро ждут часа избавления, хранимые верностью Видуры и его слуги.