वैशंपायन उवाच
तत्रैव न्यवसन् राजन् निहत्य बकराक्षसम् ॥
अधीयानाः परं ब्रह्म ब्राह्मणस्य निवेशने ॥
ततः कतिपयाहस्य ब्राह्मणः संशितव्रतः ॥
प्रतिश्रयार्थं तद् वेश्म ब्राह्मणस्याजगाम ह ॥
स सम्यक् पूजयित्वा तं विद्वान् विप्रर्षभस् तदा ॥
ददौ प्रतिश्रयं तस्मै सदा सर्वातिथिव्रती ॥
vaiśaṃpāyana uvāca
tatraiva nyavasan rājan nihatya bakarākṣasam ||
adhīyānāḥ paraṃ brahma brāhmaṇasya niveśane ||
tataḥ katipayāhasya brāhmaṇaḥ saṃśitavrataḥ ||
pratiśrayārthaṃ tad veśma brāhmaṇasyājagāma ha ||
sa samyak pūjayitvā taṃ vidvān viprarṣabhas tadā ||
dadau pratiśrayaṃ tasmai sadā sarvātithivratī ||
Вайшампаяна сказал: «Сразив ракшаса Баку, они жили там же, о царь, изучая высший Брахман, в жилище брахмана. Через несколько дней брахман строгих обетов пришёл туда ради приюта, и учёный хозяин, должно почтив его, дал ему приют, всегда блюдущий обет гостеприимства ко всякому гостю».
003330dae665 · опубликовано 12 июл. 2026 г., 17:19:51 UTC
Доступно наRUENЛистайте стихи клавишами
Здесь являют себя две постоянные дхармы — учение и гостеприимство. Знаменательно, что и по совершении подвига Пандавы возвращаются к изучению «высшего Брахмана»: доблесть не отменяет духовного делания, и сильнейший склоняется над писанием. Знаменательно и постоянство хозяина в «обете ко всякому гостю»: он принимает странника с почётом, не разбирая, кто пришёл. В этом видится, что святость дома держится на двух столпах — учении и радушии: один питает дух, другой служит ближнему. Так писание являет образец благочестивого житья, в коем чередуются богопознание и служение гостю.