त्रयाणां पावकानां स सत्रे तस्मिन् महामुनिः ॥
आसीत् पुरस्ताद् दीप्तानां चतुर्थ इव पावकः ॥
तेन यज्ञेन शुभ्रेण हूयमानेन युक्तितः ॥
तद् विदीपितम् आकाशं सूर्येणेव घनात्यये ॥
तं वसिष्ठादयः सर्वे मुनयस् तत्र मेनिरे ॥
तेजसा दिवि दीप्यन्तं द्वितीयम् इव भास्करम् ॥
trayāṇāṃ pāvakānāṃ sa satre tasmin mahāmuniḥ ||
āsīt purastād dīptānāṃ caturtha iva pāvakaḥ ||
tena yajñena śubhreṇa hūyamānena yuktitaḥ ||
tad vidīpitam ākāśaṃ sūryeṇeva ghanātyaye ||
taṃ vasiṣṭhādayaḥ sarve munayas tatra menire ||
tejasā divi dīpyantaṃ dvitīyam iva bhāskaram ||
«Среди трёх священных огней на том жертвоприношении великий муни был пред пылающими словно четвёртый огонь. Тем светлым, должно возливаемым жертвоприношением озарилось небо, как солнцем по миновании туч; и все муни там, Васиштха и прочие, сочли его сияющим в небе, словно второе солнце».
6c6bd4ba8187 · опубликовано 12 июл. 2026 г., 17:37:22 UTC
Доступно наRUENЛистайте стихи клавишами
Здесь являет себя грозное величие пылающего обряда. Знаменательно, что Парашара сияет «как четвёртый огонь», как «второе солнце»: мощь его тапаса несомненна, но обращена ныне на истребление. Здесь явлено, что великая сила сама по себе ещё не благо: она блистательна и в правом, и в неправом деле; цена ей — по тому, на что обращена. Так писание являет, сколь грозен подвижник в гневе; и самый блеск обряда — напоминание, что эту мощь должно направить ко благу, а не на месть.