В четвёртую стражу ночи, в четырнадцатый день, царица увидела страшный сон, предвещающий страх вдовства: голову Джаландхары, иссохшую, измятую белым пеплом, с вырванными коршуном глазами, с отсечёнными ушами и кончиком носа; и Кали — с распущенными волосами, с оскаленным ртом, чёрная, в багряном одеянии, с окровавленным ртом, держащая в руке череп, — пожирала её. Такой сон увидела она, и себя увидела поруганной, — сон, полный примет гибели дайтьев. Затем супруга царя асуров была пробуждена пением и музыкой сказителей, песенными складами, славословиями, речами и родовыми хвалами, возглашаемыми кимпурушами. Затем, дав всем им умолкшим богатство, рождённое милостью, и отпустив их, она призвала брахманов и поведала увиденное во сне. Услышав тот сон, брахманы, превзошедшие шастры, сказали ей: «О богиня, дурной сон, весьма жестокий, дающий немыслимый страх; дай же дар дваждырождённым — он уничтожает немыслимый страх». Коров, одежды, самоцветы, слонов и украшения — и брахманы, вполне довольные, окропили ту царицу. Но и окроплённая, Вринда мучится жаром; отпустив лучших из брахманов, она ушла тогда в чертог. И, стоя там, увидела свой город с горящими светильниками. Затем, притянутая своим же деянием и Хари, о царь, царица не смогла остаться в доме и пошла в лес. Взойдя на колесницу, запряжённую мулицами и несущую подругу Смарадути, тонкостанная мгновенно достигла рощи Саубхагья — полной разных дерев, со стаями разных птиц, с цветочными ручьями, украшенной небесными жёнами, куда есть доступ лёгкому ветру и никому иному. Увидев тот лес, Вриндарика вспомнила своего мужа: «Как увижу я Джаландхару пришедшим ко мне?»