Agastya
तं दृष्टृवाऽहं नृपश्रेष्ठ क एष नृपसत्तम । विश्वास्य प्रतिपत्त्यर्थं विधेयं मे नरोत्तम
एवं चित्तयतो मह्यं स मां प्राह महामुनिः । स्थीयतां स्थीयतां ब्रह्मन्नातिथ्यं करवाणि ते
एतच्छ्रुत्वा वचस्तस्य प्रविष्टोऽहं कुटीं तु ताम् । तावत् पश्याम्यहं विप्रं ज्वलन्तमिव तेजसा
भूमौ स्थितं तु मां दृष्ट्वा हुङ्कारमकरोद् द्विजः । तद्धुङ्कारात् तु पातालं भित्त्वा पञ्च हि कन्यकाः
taṃ dṛṣṭṛvā'haṃ nṛpaśreṣṭha ka eṣa nṛpasattama | viśvāsya pratipattyarthaṃ vidheyaṃ me narottama
evaṃ cittayato mahyaṃ sa māṃ prāha mahāmuniḥ | sthīyatāṃ sthīyatāṃ brahmannātithyaṃ karavāṇi te
etacchrutvā vacastasya praviṣṭo'haṃ kuṭīṃ tu tām | tāvat paśyāmyahaṃ vipraṃ jvalantamiva tejasā
bhūmau sthitaṃ tu māṃ dṛṣṭvā huṅkāramakarod dvijaḥ | taddhuṅkārāt tu pātālaṃ bhittvā pañca hi kanyakāḥ
«Увидев его, о лучший из царей, я подумал: „Кто этот? О превосходнейший из царей, надлежит мне, войдя в доверие, узнать это“. И когда я так размышлял, тот великий мудрец сказал мне: „Останься, останься, о брахман: сотворю тебе гостеприимство“. Услышав эту речь его, я вошёл в ту хижину — и тотчас вижу брахмана, как бы пылающего сиянием. Увидев меня, стоящего на земле, дваждырождённый издал звук „хум“; и от того звука „хум“, проломив Паталу, пять дев...»
1d4310978a7d · опубликовано 4 сент. 2026 г., 01:02:07 UTC
Доступно наRUЛистайте стихи клавишами
Первая мысль Агастьи расчётлива: «войдя в доверие, узнать, кто это». Он собирается разведать, а не спросить, — и не успевает ничего.
Хозяин заговаривает первым и дважды: «останься, останься». Гостеприимство здесь не любезность, а то, с чего начинается всё дальнейшее; ослабевший от поста зовёт гостя прежде, чем гость назвал себя.
И уже за порогом облик другой: вошедший видит не кожу и кости, а брахмана, «как бы пылающего сиянием». Один звук проламывает Паталу, и оттуда выходят пять дев. Хижина оказалась совсем не тем, чем выглядела снаружи.