तावान् अयं व्यवहारः सदाविः क्षेत्रज्ञ-साक्ष्यो भवति स्थूल-सूक्ष्मः
तस्मान् मनो लिङ्गम् अदो वदन्ति गुणागुणत्वस्य परावरस्य
गुणानुरक्तं व्यसनाय जन्तोः क्षेमाय नैर्गुण्यम् अथो मनः स्यात्
यथा प्रदीपो घृत-वर्तिम् अश्नन् शिखाः सधूमा भजति ह्य् अन्यदा स्वम्
पदं तथा गुण-कर्मानुबद्धं वृत्तीर् मनः श्रयते ऽन्यत्र तत्त्वम्
tāvān ayaṃ vyavahāraḥ sadāviḥ kṣetrajña-sākṣyo bhavati sthūla-sūkṣmaḥ
tasmān mano liṅgam ado vadanti guṇāguṇatvasya parāvarasya
guṇānuraktaṃ vyasanāya jantoḥ kṣemāya nairguṇyam atho manaḥ syāt
yathā pradīpo ghṛta-vartim aśnan śikhāḥ sadhūmā bhajati hy anyadā svam
padaṃ tathā guṇa-karmānubaddhaṃ vṛttīr manaḥ śrayate 'nyatra tattvam
«Таков этот обиход, всегда явный, грубый и тонкий, при свидетеле — знатоке поля. Потому ум и называют тем знаком, по которому судят о достоинствах и бездостойности, о высшем и низшем. Привязанный к достоинствам, он на беду существу; без достоинств же ум был бы на благо. Как светильник, поедая пропитанный маслом фитиль, являет языки пламени с копотью, а иначе — своё собственное место, — так и ум, связанный достоинствами и делом, принимает свои действия, а иначе принимает суть.
37c4f569163f · published Aug 14, 2026, 5:00:00 PM UTC
Available inRUPage between verses with
Светильник тут стоит того, чтобы над ним постоять. Огонь у лампады один и тот же; копоть идёт не от него, а от масла и фитиля. Уберите горючее — останется чистое пламя, «своё место».
Гхрита-вартим ашнан — «поедая пропитанный маслом фитиль». Глагол «поедает» выбран нарочно: ум кормится тем, что жжёт.
Лингам — «знак, примета». Тот же линга, что в двадцать девятой главе четвёртой песни означал тонкое тело; тут им названо то, по чему судят.