«„Самость вечна, неветшающа, чиста, всепроникающа, всеведуща, высша; она принимает себе примету, наваждением испуская достоинства. Как от движущейся воды и деревья кажутся движущимися, а от кружащегося глаза видится, будто движется земля, — так, когда ум кружим достоинствами, неизменный Муж приходит к подобию с ним, милая: бесприметный — точно имеющий примету. Это и есть перевёрнутость самости: полагание приметы в бесприметном. Это — соединение с приятным и неприятным, разлучение, круговорот дел; отсюда и возникновение, и гибель, и разная скорбь, и неразличение, и забота, и незапоминание различённого“».