न मामिमे ज्ञातय आतुरं गजाः कुतः करिण्यः प्रभवन्ति मोचितुम्
ग्राहेण पाशेन विधातुरावृतो ऽप्य् अहं च तं यामि परं परायणम्
यः कश्चनेशो बलिनो ऽन्तकोरगात् प्रचण्डवेगादभिधावतो भृशम्
भीतं प्रपन्नं परिपाति यद्भयान् मृत्युः प्रधावत्य् अरणं तमीमहि
na māmime jñātaya āturaṃ gajāḥ kutaḥ kariṇyaḥ prabhavanti mocitum
grāheṇa pāśena vidhāturāvṛto 'py ahaṃ ca taṃ yāmi paraṃ parāyaṇam
yaḥ kaścaneśo balino 'ntakoragāt pracaṇḍavegādabhidhāvato bhṛśam
bhītaṃ prapannaṃ paripāti yadbhayān mṛtyuḥ pradhāvaty araṇaṃ tamīmahi
«„Не могут эти родичи-слоны освободить меня, страждущего, — откуда же слонихи? Схваченный крокодилом, [то есть] петлёю Устроителя, я всё же иду к Нему, высшему прибежищу. Кто бы ни был тот владыка, что охраняет испуганного, предавшегося, от сильного змея-губителя, стремительно набегающего, — от страха перед кем сама смерть бежит, — к тому прибежищу мы идём“».
a30686c51528 · published Aug 14, 2026, 11:00:00 PM UTC
Available inRUPage between verses with
Кутах кариньях — «откуда же слонихи?» Он перебирает своих по силе: если не смогли слоны, то тем более слонихи. Расчёт трезвый до последней минуты.
Грахена пашена видхатух — «крокодилом, [то есть] петлёю Устроителя». Он видит сквозь крокодила: держит его не зверь, а верёвка, и в чьей она руке — названо тут же.
Ях кашчана ишах — «кто бы ни был тот владыка». Он не знает имени и не притворяется, что знает. Обращение сделано к неизвестному — по единственной примете: тому, кто спасает.
Ят-бхаят мритьюх прадхавати — «от страха перед кем сама смерть бежит». Последний довод: гонится за ним смерть — но и у неё есть кто-то, от кого бегут. Ищут не сильнейшего, а того, кто выше страха.