«„С тех пор, о лотосоокий, как мы коснулись подошвы твоей стопы — дающей Раме мгновение [милости], — тебя, милого лесному люду, с той поры не можем, увы, обрадованные тобою, прямо стоять перед другим. Пыли твоих лотосных стоп возжелала Шри — хотя и обрела место на груди, вместе с туласи, чтимой слугами, — ради чьего взгляда усилие прочих богов; подобно [ей] и мы прибегли к пыли твоих стоп. Потому смилуйся над нами, о сокрушитель бед: мы достигли подножия твоих стоп, покинув жилища, с надеждою служить тебе; нам, чьи самости опалены жестоким желанием от [твоей] прекрасной улыбки и взгляда, даруй, о украшение мужей, рабство [тебе]. Увидев твой лик, покрытый кудрями, красу серёг, щёки, нектар уст, улыбчивый взгляд и глядя на пару рук-жезлов, дающих бесстрашие, и на грудь, единственную усладу Шри, — становимся [твоими] рабынями. Какая женщина в трёх мирах, милый, не сошла бы с благородного поведения, обвороженная сладкозвучной протяжной песнью твоей флейты, и увидев этот облик, счастье трёх миров, от которого коровы, птицы, деревья и звери несли на себе мурашки? Явно, ты родился уносящим страх и муку Враджа — как бог, изначальный Пуруша, хранитель мира богов; потому возложи лотос твоей руки, о родич страждущих, на пылающие груди и на головы [твоих] служанок“».