«Пастушки, когда Кришна уходил в лес, с сознанием, устремлённым вслед за ним, распевая об играх Кришны, проводили дни в тягости. „[Он], положивший левую щеку на левую руку, с играющими бровями, [держащий] флейту, приложенную к устам, нежными пальцами [прикрывающий] отверстия, — о пастушки, там, где играет Мукунда, жёны, ходящие по небу, вместе с сиддхами, изумлённые, услышав это, застыдившиеся, с сознанием, отданным стрелам Камы, впали в помрачение, забыв о [спавшихся] поясах. О, вот диво, подруги, слушайте это: [он], чей смех — ожерелье, на чьей груди — недвижная молния, этот сын Нанды, дарящий утеху страждущим, когда флейта его запела, — толпами быки Враджа, олени и коровы, с сознанием, похищенным игрою флейты, вдалеке, с куском [травы], зажатым в зубах, с настороженными ушами, застыли, точно нарисованные. [Он], у которого павлиньими перьями, гроздьями [цветов], охрою и листьями устроено подражание убору борца, — иногда, с Балою, подруга, он с пастухами скликает коров — там, где Мукунда, тогда реки, у которых прервалось течение, пыль его лотосных стоп, принесённую ветром, вожделеют, как мы, с малою заслугою, с руками, дрожащими от любви, с застывшею водою“».