«[Царь сказал:] „Кто же тот муж, о брахман, чей [он сын] и какой доблести? Отчего он ушёл в пещеру спать? Какого жара [был] губитель яваны?“ [Шука сказал:] „Он родился в роду Икшваку — великий сын Мандхатара, известный как Мучукунда, чтущий брахманов, верный слову. Упрошенный сонмами богов во главе с Индрою об охране их, устрашёнными асурами, он долго совершал их охрану. Обретя Гуху хранителем неба, они сказали затем Мучукунде: «О царь, да отойдёшь ты от тяжкого труда охраны нас; оставив людской мир и царство, [где] сокрушены тернии, охраняя нас, о герой, ты оставил все свои желания. Сыновья, царицы, сородичи, советники и министры твои и подданные, [жившие] в то же время, ныне не существуют — сведены Временем. Время сильнее сильных — Владыка, господь, неубывающий; оно гонит существа, играя, — как пастух скот. Избери дар — благо тебе, — кроме кайвальи, ныне у нас: её господь — един: Владыка Вишну, неубывающий». Так сказанное [услышав], он, весьма славный, поклонившись богам, лёг, войдя в пещеру, со сном, данным богами. Когда явана был обращён в пепел, Владыка, бык среди Сатватов, явил себя разумному Мучукунде. Увидев его, тёмного, как туча, в жёлтом шёлковом одеянии, с [знаком] Шриватсы на груди, озарённого сияющим Каустубхою, четырёхрукого, сияющего гирляндою Вайджаянти, с прекрасным ясным лицом, со сверкающими серьгами-макарами, [того, на кого] стоит смотреть людскому миру, с любовным улыбчивым взглядом, в прекрасном возрасте, со щедрою поступью хмельного льва, — спросил великоразумный, покорённый его жаром, робея, медленно — царь, [видя его] словно неодолимого жаром“».