«Так облагодетельствованный Кришною, милый, потомок Икшваку, обойдя его и поклонившись, вышел из устья пещеры; увидев, что люди, скот, травы и деревья измельчали, и сочтя, что настала Кали-юга, он пошёл в северную сторону — исполненный веры в подвижничество, стойкий, лишённый привязанностей, свободный от сомнений, сосредоточив ум на Кришне, он вошёл в Гандхамадану, достигнув обители Бадари, жилища Нары и Нараяны; терпящий все двойственности, умиротворённый, он умилостивлял Хари подвижничеством. Владыка, вернувшись в город, окружённый яванами, перебив войско млеччхов, отвёз их богатство в Двараку. Когда богатство везли волы и люди, понукаемые Ачьютою, явился Джарасандха, повелитель двадцати трёх ратей. Увидев стремительный натиск вражьего войска, два Мадхавы, приняв человеческую повадку, о царь, быстро побежали, оставив обильное богатство, бесстрашные — точно робкие в испуге, — они шли стопами, [нежными], как лепестки, много йоджан. Увидев их бегущими, могучий Магадха, усмехнувшись, погнался с ратями колесниц — не знающий меры двух владык. Пробежав далеко, [будто] утомлённые, они взошли на высокую гору, зовущуюся Праваршана, где Владыка [Индра] всегда дождит. Поняв, что они укрылись на горе, и не найдя следа, о царь, он сжёг гору дровами, испуская огонь со всех сторон; затем, стремительно спрыгнув с горящего склона, оба с высоты одиннадцати йоджан пали вниз, на землю; не замеченные врагом со свитою, двое лучших из Яду вновь пришли в свой город, чей ров — океан, о царь. А он, ложно полагая, что Бала и Кешава сожжены, уведя весьма великое войско, Магадха ушёл к магадхам».