«Услышав, что Джарасандха не побеждён, — у царя, погружённого в раздумье, Хари изрёк тот самый способ, изначальный, который поведал Уддхава. Бхимасена, Арджуна, Кришна — трое, носящие брахманские признаки, пошли в Гириврадж, о милый, где сын Брихадратхи. Они, придя в час [приёма] гостей, в домах, домохозяина, чтущего брахманов, просили — кшатрии с брахманскими признаками: „О царь, знай: пришли гости, просители, пришедшие издалека; то нам даруй — благо тебе, — чего мы желаем. Что нестерпимо для терпеливых? Чего не сделают недобрые? Чего не отдадут щедрые? Кто чужой для равнозрящих? Кто невечным телом [не] собирает прочную славу, воспеваемую праведными, хотя сам способен, — тот порицаем, тот и жалок. Харишчандра, Рантидева, живший подбиранием [зёрен], Шиби, Бали, охотник, голубь — многие ведь непрочным [телом] пришли к прочному“. Но по голосам, по сложению, а также по предплечьям, побитым тетивою, распознав [в них] родичей кшатриев, виденных прежде, он подумал: „Ведь эти — родичи кшатриев, носящие брахманские признаки; дам им испрошенное — хотя бы и себя, труднооставляемого. Ведь слышится слава Бали, простёртая по сторонам света, безупречная, хотя он и был низвергнут с владычества Вишну под личиною брахмана: Вишну, желавшему отнять богатство для Индры, в облике дваждырождённого, хотя и знал, царь дайтьев отдал землю — хотя его и удерживали. Какая же польза от кшатрия, живущего [не] ради брахманов, телом, [и так] падающим, не стремящимся к обширной славе?“ Так, великодушный, сказал он Кришне, Арджуне и Врикодаре: „О брахманы, да будет избрано желаемое; дам вам хотя бы и свою голову“».