क्षिप्तो ऽवमानितो ऽसद्भिः प्रलब्धो ऽसूयितो ऽथ वा
ताडितः सन्निरुद्धो वा वृत्त्या वा परिहापितः
निष्ठ्युतो मूत्रितो वाज्ञैर् बहुधैवं प्रकम्पितः
श्रेयस्-कामः कृच्छ्र-गत आत्मनात्मानम् उद्धरेत्
यथैवम् अनुबुध्येयं वद नो वदतां वर
सु-दुःषहम् इमं मन्य आत्मन्य् असद्-अतिक्रमम्
विदुषाम् अपि विश्वात्मन् प्रकृतिर् हि बलीयसी
ऋते त्वद्-धर्म-निरतान् शान्तांस् ते चरणालयान्
kṣipto 'vamānito 'sadbhiḥ pralabdho 'sūyito 'tha vā
tāḍitaḥ sanniruddho vā vṛttyā vā parihāpitaḥ
niṣṭhyuto mūtrito vājñair bahudhaivaṃ prakampitaḥ
śreyas-kāmaḥ kṛcchra-gata ātmanātmānam uddharet
yathaivam anubudhyeyaṃ vada no vadatāṃ vara
su-duḥṣaham imaṃ manya ātmany asad-atikramam
viduṣām api viśvātman prakṛtir hi balīyasī
ṛte tvad-dharma-niratān śāntāṃs te caraṇālayān
«Поносимый, униженный дурными, осмеянный, охуленный, битый или связанный, или лишённый пропитания, оплёванный или обмоченный неразумными, многократно так потрясаемый, — желающий блага, попавший в беду, пусть сам собою вызволит себя». Уддхава сказал: «Как мне это уразуметь? Скажи нам, о лучший из говорящих; крайне трудновыносимым считаю я это — превозмочь неподобающее в себе. Даже у знающих, о душа вселенной, природа сильнее — кроме тех, кто предан твоей дхарме, умиротворён и обитает у твоих стоп».
7cc593fe42a6 · published Aug 16, 2026, 7:00:00 AM UTC
Available inRUPage between verses with
Кшипто аваманито асадбхих — «поносимый, униженный дурными». После длинного разбора о рождении, смерти и заблуждении речь вдруг спускается к самому грубому: перечислено девять обид подряд, от брани до побоев и лишения куска. Ни одна не отвлечённая. Учение проверено на том, что случается в переулке, и потому вывод предыдущего отрывка — «смотри на заблуждение» — сразу поставлен под нагрузку.
Ништхьюто мутрито ва — «оплёванный или обмоченный». Список доведён до последней степени унижения, и обидчики названы «аджнаих», неразумными, — не злодеями. Сказано «бахудха», многократно: это не единичный случай, а положение. Писание не смягчает картины, и оттого следующая строка не звучит благочестивым советом.
Атмана атманам уддхарет — «сам собою вызволит себя». Вся помощь сведена к одному: никто не придёт. Слова те же, что в семнадцатой главе о царе и слонах, но здесь без сравнения и без свиты. И приложено условие — «шреях-камах», желающий блага. Вызволение названо работой самого потерпевшего, потому что переменить надо не обидчиков, а себя.
Су-духшахам манье — «крайне трудновыносимым считаю». Уддхава отвечает без учтивого согласия. Он не спорит с правилом и не просит его смягчить — он говорит, что не сможет. Ученик признаёт предел своих сил, и это то же движение, что в девятнадцатой главе: понято, а не берётся.
Атмани асад-атикрамам — «превозмочь неподобающее в себе». Сказано точно: трудно не снести обиду, а справиться с тем, что она поднимает внутри. Слово «асат» здесь — неподобающее, дурное; и оно названо «атмани», в себе. Затруднение перенесено с обидчика на обиженного — Уддхава понял урок и потому испугался.
Пракритир хи балияси — «природа сильнее». Признание сделано и о других: даже у знающих природа берёт верх. Исключение названо одно и не через знание: преданные Его дхарме, умиротворённые, «чарана-алаяны» — обитающие у Его стоп. Против природы выставлено не понимание, а местожительство, — и этим вопросом открывается следующая глава с её рассказом о нищем из Аванти.