«Встав, со сложенными ладонями, склонённый, от нетерпения словно обнимая их, он молвил двум владыкам „поклон, поклон“ — прерывающимися слогами. Взяв им сиденье и омыв их стопы, он почтил их подношением, умащением, курениями и венками. Двум молчальникам, удобно сидящим, обращённым к нему с милостью, поклонившись вновь их стопам, он сказал этим двум досточтимым: „Что мне описать в тебе, о всеобъемлющий? Подвигнутое тобою дыхание движется, а вслед за ним — речь, ум и чувства; движутся они у носящих тела, и у Нерождённого с Шарвой, и у меня самого; и при всём том ты — родич по чувству для чтущих тебя. Эти два облика Бхагавана, о владыка, — ради блага трёх миров, ради прекращения жара и ради победы над смертью; ты носишь разные иные тела, чтобы хранить, — как, сотворив это, ты вновь поглощаешь всё, подобно пауку“».