कौस्तुभ-व्यपदेशेन स्वात्म-ज्योतिर् बिभर्त्य् अजः
तत्-प्रभा व्यापिनी साक्षात् श्रीवत्सम् उरसा विभुः
स्व-मायां वन-मालाख्यां नाना-गुण-मयीं दधत्
वासश् छन्दो-मयं पीतं ब्रह्म-सूत्रं त्रि-वृत् स्वरम्
बिभर्ति साङ्ख्यं योगं च देवो मकर-कुण्डले
मौलिं पदं पारमेष्ठ्यं सर्व-लोकाभयङ्-करम्
अव्याकृतम् अनन्ताख्यम् आसनं यद्-अधिष्ठितः
धर्म-ज्ञानादिभिर् युक्तं सत्त्वं पद्मम् इहोच्यते
ओजः-सहो-बल-युतं मुख्य-तत्त्वं गदां दधत्
अपां तत्त्वं दर-वरं तेजस्-तत्त्वं सुदर्शनम्
kaustubha-vyapadeśena svātma-jyotir bibharty ajaḥ
tat-prabhā vyāpinī sākṣāt śrīvatsam urasā vibhuḥ
sva-māyāṃ vana-mālākhyāṃ nānā-guṇa-mayīṃ dadhat
vāsaś chando-mayaṃ pītaṃ brahma-sūtraṃ tri-vṛt svaram
bibharti sāṅkhyaṃ yogaṃ ca devo makara-kuṇḍale
mauliṃ padaṃ pārameṣṭhyaṃ sarva-lokābhayaṅ-karam
avyākṛtam anantākhyam āsanaṃ yad-adhiṣṭhitaḥ
dharma-jñānādibhir yuktaṃ sattvaṃ padmam ihocyate
ojaḥ-saho-bala-yutaṃ mukhya-tattvaṃ gadāṃ dadhat
apāṃ tattvaṃ dara-varaṃ tejas-tattvaṃ sudarśanam
«Под именем Каустубхи Нерождённый носит свет своего существа, а разлитый отблеск того — воочию Шриватса на груди всеобъемлющего. Он носит свою майю, называемую лесным венком, состоящую из разных гун, жёлтое одеяние — размеры Веды, трёхнитный шнур — три звука омкары. Бог носит санкхью и йогу — это две серьги в виде макары, венец — высшее положение Парамештхина, творящее бесстрашие всем мирам. Непроявленное, зовомое Анантой, — сиденье, на котором он восседает; саттва, наделённая дхармой, знанием и прочим, здесь зовётся лотосом. Он носит палицу — главное начало, наделённое мощью, стойкостью и силой, лучшую раковину — начало вод, Сударшану — начало огня».
81e1bf59f599 · published Aug 16, 2026, 7:00:00 PM UTC
Available inRUPage between verses with
Каустубха-вьяпадешена — «под именем Каустубхи». Оборот точный: не «камень есть свет», а «свет носится под названием камня». Названо не тождество, а способ именования. Украшение объявлено именем, а не вещью.
Тат-прабха вьяпини сакшат шриватсам — «разлитый отблеск того — воочию Шриватса». Второе украшение выведено из первого: завиток на груди — не отдельный знак, а разошедшееся сияние камня. Одна примета произведена из другой, и грудь оказывается не витриной, а местом рассеяния света.
Сва-майям вана-мала-акхьям нана-гуна-майим — «свою майю, называемую лесным венком, состоящую из разных гун». Венок из разных цветов и трав растолкован по составу: разные цветы — разные гуны. Майя надета как украшение, а не носится как бремя. То, что мучает мир, у него на шее — гирлянда.
Санкхьям йогам ча макара-кундале — «санкхью и йогу — две серьги». Двум учениям соответствуют два предмета, и соответствие держится на числе: серьги парны, и школы идут парой. Парность украшения объяснила парность учений.
Авьякритам ананта-акхьям асанам — «непроявленное, зовомое Анантой, — сиденье». Змей, на котором возлежат, истолкован как то, что ещё не развернулось. Опора — это неразвёрнутое; всё явленное лежит выше. Основанием названо то, чего ещё нет.
Апам таттвам дара-варам теджас-таттвам сударшанам — «раковина — начало вод, Сударшана — начало огня». Раздача стихий по предметам сделана по естеству: раковина вынута из воды и звучит, диск режет и сверкает. Оружие расписано по стихиям, из которых оно на вид и сделано.