Śrī-Kṛṣṇa
वस्त्रैराभरणैः पूज्य प्रणिपत्य क्षमापयेत् ॥ सुवर्णं शक्तितो दद्याद्गां च विप्राय शोभनाम्
य एवं कुरुते पार्थ पुरुषो नवमीव्रतम् ॥ न तस्य शत्रवो नार्तिः स राजा नष्टतस्करः
भूताः प्रेताः पिशाचा नो जनयंति भयं गृहे ॥ समुद्यतेषु शस्त्रेषु हंता तस्य न विद्यते
तं रक्षति सदोद्युक्ता सर्वास्वापत्सु चंडिका ॥ नरो वा यदि वा नारी व्रतमेतत्समाचरेत् ॥ उल्कावत्स सपत्नानां ज्वलन्नास्ते सदा हृदि
तां शुष्ककोहरमुखीं प्रकटोरुदंष्ट्रां कापालिनीं समवलंबितमुण्डमालाम् ॥ उक्तव्रतेषु पुरुषो नवमीषु चण्डीं संपूज्य कस्य हृदये न च शं करोति
vastrairābharaṇaiḥ pūjya praṇipatya kṣamāpayet || suvarṇaṃ śaktito dadyādgāṃ ca viprāya śobhanām
ya evaṃ kurute pārtha puruṣo navamīvratam || na tasya śatravo nārtiḥ sa rājā naṣṭataskaraḥ
bhūtāḥ pretāḥ piśācā no janayaṃti bhayaṃ gṛhe || samudyateṣu śastreṣu haṃtā tasya na vidyate
taṃ rakṣati sadodyuktā sarvāsvāpatsu caṃḍikā || naro vā yadi vā nārī vratametatsamācaret || ulkāvatsa sapatnānāṃ jvalannāste sadā hṛdi
tāṃ śuṣkakoharamukhīṃ prakaṭorudaṃṣṭrāṃ kāpālinīṃ samavalaṃbitamuṇḍamālām || uktavrateṣu puruṣo navamīṣu caṇḍīṃ saṃpūjya kasya hṛdaye na ca śaṃ karoti
«„…почтив их одеждами и уборами и поклонившись, да испросит прощения; золото по силе да отдаст и прекрасную корову брахману. Кто так, о Партха, творит этот обет девятого дня, — нет у того ни врагов, ни беды; он царь, у которого вывелись воры. Духи, преты и пишачи не рождают страха в его доме; и когда подняты оружия, не находится ему убийцы. Его хранит всегда готовая Чандика во всех бедах. Муж ли, или же жена да творит этот обет: он, точно головня, всегда горит в сердцах соперников. Ту, с иссохшим полым ртом, с торчащими наружу клыками, носящую череп, с висящим ожерельем из голов, — почтив Чанди в названные девятые дни, в чьём же сердце человек не творит покоя?“».
इति श्रीभविष्ये महापुराण उत्तरपर्वणि श्रीकृष्णयुधिष्ठिरसंवादे उल्कानवमीव्रतवर्णनं नाम द्विषष्टितमोऽध्यायः
fa602821f93b · published Aug 21, 2026, 12:00:00 AM UTC
Available inRUPage between verses with
Нашта-таскарах — «у которого вывелись воры». Признак доброго правления назван вещественно: в державе перевелось воровство. Как и в пятьдесят восьмой главе, порядок меряют по хозяйству. Успех правителя измерен тем, что не крадут.
Бхутах претах пишача — «духи, преты и пишачи». Названы три разряда того, чего боялись по ночам. Обещание относится к домашнему страху, а не к богословию. Обещание обращено к тем страхам, что живут в доме.
Ханта тасья на видьяте — «не находится ему убийцы». Обещание высказано отрицательно и точно: убийцы для него не сыщется. Слово выбрано жёсткое. Защита названа отсутствием того, кто сможет убить.
Наро ва яди ва нари — «муж ли, или же жена». Оговорка о равенстве повторена и здесь, в самой грозной из глав. Она держится через весь свод. Даже в обряде с мясом и кровью женщина названа наравне.
Улкават сапатнанам джвалан — «точно головня, горит в сердцах соперников». Тут объяснено имя обета: человек делается для соперников тем же, чем была связка горящей травы. Головня перенесена с обряда на самого обетника. Имя обряда оборачивается описанием того, кто его исполнил.
Касья хридае на ча шам кароти — «в чьём же сердце он не творит покоя». Последний вопрос сложен нарочно: только что было сказано, что он жжёт сердца соперников, — и тут же спрошено, кому же он не даёт покоя. Слово «шам» значит и покой, и благо. Двусмыслица оставлена, как в подлиннике. Заключительная игра слов сохранена, а не разрешена в одну сторону.