जनमेजय उवाच
त्वत्तः श्रुतम् इदं ब्रह्मन् देवदानवरक्षसाम् ॥
अंशावतरणं सम्यग् गन्धर्वाप्सरसां तथा ॥
इमं तु भूय इच्छामि कुरूणां वंशम् आदितः ॥
कथ्यमानं त्वया विप्र विप्रर्षिगणसंनिधौ ॥
वैशंपायन उवाच
पौरवाणां वंशकरो दुःषन्तो नाम वीर्यवान् ॥
पृथिव्याश् चतुरन्ताया गोप्ता भरतसत्तम ॥
चतुर्भागं भुवः कृत्स्नं स भुङ्क्ते मनुजेश्वरः ॥
समुद्रावरणांश् चापि देशान् स समितिंजयः ॥
आम्लेच्छाटविकान् सर्वान् स भुङ्क्ते रिपुमर्दनः ॥
रत्नाकरसमुद्रान्तांश् चातुर्वर्ण्यजनावृतान् ॥
न वर्णसंकरकरो नाकृष्यकरकृज्जनः ॥
न पापकृत् कश् चिद् आसीत् तस्मिन् राजनि शासति ॥
धर्म्यां रतिं सेवमाना धर्मार्थाव् अभिपेदिरे ॥
तदा नरा नरव्याघ्र तस्मिञ् जनपदेश्वरे ॥
नासीच् चोरभयं तात न क्षुधाभयम् अण्व् अपि ॥
नासीद् व्याधिभयं चापि तस्मिञ् जनपदेश्वरे ॥
स्वैर् धर्मै रेमिरे वर्णा दैवे कर्मणि निःस्पृहाः ॥
तम् आश्रित्य महीपालम् आसंश् चैवाकुतोभयाः ॥
janamejaya uvāca
tvattaḥ śrutam idaṃ brahman devadānavarakṣasām ||
aṃśāvataraṇaṃ samyag gandharvāpsarasāṃ tathā ||
imaṃ tu bhūya icchāmi kurūṇāṃ vaṃśam āditaḥ ||
kathyamānaṃ tvayā vipra viprarṣigaṇasaṃnidhau ||
vaiśaṃpāyana uvāca
pauravāṇāṃ vaṃśakaro duḥṣanto nāma vīryavān ||
pṛthivyāś caturantāyā goptā bharatasattama ||
caturbhāgaṃ bhuvaḥ kṛtsnaṃ sa bhuṅkte manujeśvaraḥ ||
samudrāvaraṇāṃś cāpi deśān sa samitiṃjayaḥ ||
āmlecchāṭavikān sarvān sa bhuṅkte ripumardanaḥ ||
ratnākarasamudrāntāṃś cāturvarṇyajanāvṛtān ||
na varṇasaṃkarakaro nākṛṣyakarakṛjjanaḥ ||
na pāpakṛt kaś cid āsīt tasmin rājani śāsati ||
dharmyāṃ ratiṃ sevamānā dharmārthāv abhipedire ||
tadā narā naravyāghra tasmiñ janapadeśvare ||
nāsīc corabhayaṃ tāta na kṣudhābhayam aṇv api ||
nāsīd vyādhibhayaṃ cāpi tasmiñ janapadeśvare ||
svair dharmai remire varṇā daive karmaṇi niḥspṛhāḥ ||
tam āśritya mahīpālam āsaṃś caivākutobhayāḥ ||
Джанамеджая сказал: «От тебя, о брахман, я в точности услышал нисхождение частей богов, данавов, ракшасов, а также гандхарвов и апсар. [Ныне] же желаю я [услышать] этот род Куру с начала, тобою рассказываемый, о брахман, в присутствии сонма брахмариши». Вайшмампаяна сказал: «Родоначальник Пауравов — доблестный [царь] по имени Душьанта, хранитель земли [до её] четырёх пределов, о благороднейший из Бхаратов. Тот владыка людей владел всеми четырьмя частями земли и странами, опоясанными океаном, [он —] победитель в битвах. Тот сокрушитель врагов владел всеми [странами] млеччхов и лесных [племён, простёртыми] до океана, [этого] вместилища сокровищ, населёнными людьми четырёх сословий. [Когда] правил тот царь, не было ни смешивающего сословия, ни пашущего непаханое (нарушителя [установленного] порядка), ни единого творящего грех человека. Тогда люди, [предаваясь] согласному с дхармой наслаждению, обретали [и] дхарму, и пользу, о тигр среди мужей, при том владыке страны. При том владыке страны не было страха пред ворами, ни малейшего страха голода, ни также страха болезни. Сословия услаждались своими дхармами, не алчущие [плодов даже] жертвенных деяний; и, опираясь на того царя, [они] были безбоязненны.»
072038628c45 · published Jun 16, 2026, 5:00:00 AM UTC
Page between verses with
Здесь, начиная родословную Куру, Вайшампаяна представляет её первого праотца — царя Душьанту. Знаменательно, что рассказ о предках Пандавов и Кауравов открывается образом идеального правления: при Душьанте «не было творящего грех, ни страха пред ворами, голодом или болезнью». Здесь явлено, что подлинное величие царя — не в завоеваниях (хотя и они названы), но в том, что под его сенью процветает дхарма и исчезает страх. Знаменательно определение блаженства подданных: «сословия услаждались своими дхармами, не алчущие [плодов]» — то есть каждый исполнял свой долг с радостью, не из корысти; таков идеал бескорыстного исполнения дхармы (нишкама-карма). И «опираясь на царя, были безбоязненны» — образ того, как праведная власть даёт подданным «прибежище»: царь — защитник, под сенью которого возможна мирная праведная жизнь. Так с благого образа праотца и начинается история рода, которому предстоит пасть в братоубийстве; контраст горек и поучителен.