Слово, что иного вразумило бы, Шишупалу лишь ожесточает: вместо раздумья — новая брань. Знаменательно, что помрачённый, о ком только что сказано, тут же подтверждает сказанное самим своим поведением — слыша истину, он отвечает грубостью. Стих учит, что для ослеплённого сердца и спасительное слово становится поводом к новой дерзости: где смиренный услышал бы предостережение, гордец слышит вызов. И так обречённый сам, шаг за шагом, доказывает приговор о себе — ибо упорство в хуле после ясного слова есть уже не неведение, а закоснелость, ведущая к концу.