«Тот, на чьих коленях я играл ребёнком, был повержен мной, жадным до царства, — Гангей. Когда я увидел, как он, поражённый стрелами Партхи, пошатывается и дрожит словно от ударов молнии, глядя на Шикхандина; когда увидел этого высокого человека-льва, нашего деда, словно старого льва, осыпаемого острыми стрелами, мой ум содрогнулся. Когда он, обращённый лицом к востоку, осел и, сбитый стрелами с колесницы, закачался словно гора, тогда меня охватило помрачение. Он, потомок Куру, с луком и стрелами в руках много дней сражался с Бхаргавой на Курукшетре в великой битве. Он, сын реки, ради царевен в Варанаси один на колеснице вызвал на бой собравшуюся царскую силу. Им был сожжён мощью оружия труднодоступный царь-чакравартин Уграюдха; и он был убит мной в бою. Он, владея собственной смертью, не повалил стрелами Шикхандина из Панчалов, а был низвергнут Арджуной. Когда я увидел его павшим на землю и обагрённым кровью, тогда же, о лучший из мудрецов, в меня вошёл страшный жар. Тот, кто взрастил нас детьми и защищал нас, был убит мной, грешным убийцей старшего, ослеплённым жаждой кратковременного царства».