एतच् छ्रुत्वा तु वचनं तम् उवाच पुरंदरः ॥
ब्राह्मण्यं प्रार्थयानस् त्वम् अप्राप्यम् अकृतात्मभिः ॥
श्रेष्ठं यत् सर्वभूतेषु तपो यन् नातिवर्तते ॥
तदग्र्यं प्रार्थयानस् त्वम् अचिराद् विनशिष्यसि ॥
देवतासुरमर्त्येषु यत् पवित्रं परं स्मृतम् ॥
चण्डालयोनौ जातेन न तत् प्राप्यं कथं चन ॥
etac chrutvā tu vacanaṃ tam uvāca puraṃdaraḥ ||
brāhmaṇyaṃ prārthayānas tvam aprāpyam akṛtātmabhiḥ ||
śreṣṭhaṃ yat sarvabhūteṣu tapo yan nātivartate ||
tadagryaṃ prārthayānas tvam acirād vinaśiṣyasi ||
devatāsuramartyeṣu yat pavitraṃ paraṃ smṛtam ||
caṇḍālayonau jātena na tat prāpyaṃ kathaṃ cana ||
«Это услышав слово, ему сказал Пурандара: „Брахманства жаждущий ты, недостижимого несовершенными душою, — высшего, что среди всех существ, чего подвиг не превосходит, того первейшего жаждущий ты вскоре погибнешь. Среди богов, асуров, смертных что чистотою высшей помянуто, — в чандальском лоне рождённым не то достижимо никак“».
d77d28ea69fc · published Jun 20, 2026, 9:15:00 PM UTC
Available inRUPage between verses with
Индра отказывает — и в самом отказе скрыто глубокое слово: брахманство недостижимо «несовершенными душою» (akṛtātman). Знаменательно, что преграда названа не одной кровью, но внутренней незрелостью: «несовершенный душою» не возьмёт святости, сколь бы ни истязал плоть, ибо она — не награда за муку, а венец созревшего духа. Подвиг, как сказано, «не превосходит» этого высшего: одной аскезы мало. Так суровый приговор обнажает истину, которую развернёт продолжение: святость есть плод долгого внутреннего вызревания, и потому её не вырвать у времени силою воли.