पुरा स भगवान् साक्षाद् धनुषाक्रीडत प्रभो ॥
संधाय संधाय शरांश् चिक्षेप किल भार्गवः ॥
तान् क्षिप्तान् रेणुका सर्वांस् तस्येषून् दीप्ततेजसः ॥
आनाय्य सा तदा तस्मै प्रादाद् असकृद् अच्युत ॥
अथ तेन स शब्देन ज्यातलस्य शरस्य च ॥
प्रहृष्टः संप्रचिक्षेप सा च प्रत्याजहार तान् ॥
ततो मध्याह्नम् आरूढे ज्येष्ठामूले दिवाकरे ॥
स सायकान् द्विजो विद्ध्वा रेणुकाम् इदम् अब्रवीत् ॥
गच्छानय विशालाक्षि शरान् एतान् धनुश्च्युतान् ॥
यावद् एतान् पुनः सुभ्रु क्षिपामीति जनाधिप ॥
सा गच्छत्य् अन्तरा छायां वृक्षम् आश्रित्य भामिनी ॥
तस्थौ तस्या हि संतप्तं शिरः पादौ तथैव च ॥
purā sa bhagavān sākṣād dhanuṣākrīḍata prabho ||
saṃdhāya saṃdhāya śarāṃś cikṣepa kila bhārgavaḥ ||
tān kṣiptān reṇukā sarvāṃs tasyeṣūn dīptatejasaḥ ||
ānāyya sā tadā tasmai prādād asakṛd acyuta ||
atha tena sa śabdena jyātalasya śarasya ca ||
prahṛṣṭaḥ saṃpracikṣepa sā ca pratyājahāra tān ||
tato madhyāhnam ārūḍhe jyeṣṭhāmūle divākare ||
sa sāyakān dvijo viddhvā reṇukām idam abravīt ||
gacchānaya viśālākṣi śarān etān dhanuścyutān ||
yāvad etān punaḥ subhru kṣipāmīti janādhipa ||
sā gacchaty antarā chāyāṃ vṛkṣam āśritya bhāminī ||
tasthau tasyā hi saṃtaptaṃ śiraḥ pādau tathaiva ca ||
«Некогда тот господин воочию луком играл, о владыка; прилаживая, прилаживая стрелы, метал, говорят, Бхаргава. Те пущенные Ренука все его стрелы, пылающемощного, принеся, она тогда ему подавала не раз, о неколебимый. Затем тем звуком тетивы-наручи и стрелы обрадованный, метал, она же приносила их. Затем, в полдень взошедшем, в Джьештха-мула, солнце; он стрелы, брахман, пустив, Ренуке это сказал: „Иди, принеси, о большеокая, стрелы эти, с лука пущенные, пока их снова, о прекраснобровая, пущу“, так, о владыка людей. Она, идя, меж тем в тень к дереву прибегнув, красавица, встала; у неё ведь опалены голова, стопы также».
0862ceeb5984 · published Jun 21, 2026, 3:00:00 AM UTC
Available inRUPage between verses with
Зачин трогателен своею домашнею простотою: великий риши Джамадагни тешится стрельбою из лука, а верная жена его Ренука без устали бегает за пущенными стрелами и подаёт их вновь. Знаменательно это смиренное служение супруги: не тяготясь, она снова и снова исполняет прихоть мужа. Но вот в самый полдень, под отвесным солнцем, бег её по раскалённой земле становится мукою: «опалены у неё и голова, и стопы». Так в обыденной семейной сцене завязывается узел повести: невинная забава мужа и безропотный труд жены сталкиваются с неумолимым зноем полудня — и из этого столкновения, как откроется, родится спасительный обычай защиты от жара.