इति मे वर्तते बुद्धिर् मा वो नन्दन्तु शत्रवः ॥
कष्टात् कष्टतरं यान्तु सर्वे दुर्योधनादयः ॥
यैर् इयं पृथिवी सर्वा घातिता कुलपांसनैः ॥
कुतस् त्वम् अद्य विस्मृत्य वैरं द्वादशवार्षिकम् ॥
अज्ञातवासगमनं द्रौपदीशोकवर्धनम् ॥
क्व तदा धृतराष्ट्रस्य स्नेहो ऽस्मास्व् अभवत् तदा ॥
iti me vartate buddhir mā vo nandantu śatravaḥ ||
kaṣṭāt kaṣṭataraṃ yāntu sarve duryodhanādayaḥ ||
yair iyaṃ pṛthivī sarvā ghātitā kulapāṃsanaiḥ ||
kutas tvam adya vismṛtya vairaṃ dvādaśavārṣikam ||
ajñātavāsagamanaṃ draupadīśokavardhanam ||
kva tadā dhṛtarāṣṭrasya sneho 'smāsv abhavat tadā ||
«Таково моё мнение; да не радуются ваши враги. Да идут от худшего к худшему все Дурьодхана и прочие, позорящие род, которыми погублена вся эта земля. Как это ты ныне забыл двенадцатилетнюю вражду, уход наш в изгнание неузнанными, умножавший скорбь Драупади? Где тогда была любовь Дхритараштры к нам?»
28653e09c9b2 · published Jun 20, 2026, 9:50:00 PM UTC
Available inRUPage between verses with
В Бхиме говорит память праведного гнева: его обида не корыстна, она вскормлена годами изгнания, унижением Драупади, коварством, едва не стоившим братьям жизни. Он не лжёт о прошлом — всё это было. Но память о зле, не отпущенная, обращается в желание, чтобы враги «шли от худшего к худшему», то есть в проклятие, и тем равняет обиженного с обидчиком в духе. Стих не осуждает Бхиму, но являет опасность застарелой раны: справедливое негодование, удержанное сверх меры, грозит превратиться в ту самую злобу, против которой восставало. Истинное исцеление — не забыть зло, но превозмочь желание воздать злом за зло.