«Затем кала рождает рагу, имеющую образ различающей части, — ту, которою, рождённой ради вкушаемого, в человеке, как в различающей части, снова возникает побуждение к действию; потому это и зовётся рагою. И когда этими таттвами он исчислен в состоянии вкушающего, тогда этот вечный атман обретает имя пуруши. Именно кала затем рождает непроявленное ради его вкушаемого — то, что есть причина связанного с гунами устроения семи узлов. Неразделённость гун здесь — в основе, как доля земли и прочего; и та основа, которая у них есть, воспевается как непроявленное. Гун именно три, и возникновение их — из непроявленного: саттва и зовущиеся раджасом и тамасом, чья природа — установление действий. От гун же и разум, чья природа — определение предмета; и он назван трояким по гунам, сообразно деянию. Из таттвы махат рождена ахамкара, чьё действие — усилие; от её обращения предмет обретает пригодность к обиходу. По саттве и по различию двух гун она снова трояка: тайджаса, раджаса и тамаса по имени. Там от тайджасы — органы познания вместе с умом; достигшие света, они оттого и бывают познающими. От раджасы, ради действия, — органы действия; от тамасы же рождаются танматры, лона первостихий. Там же ум, имеющий образ желания, чьё действие — намерение. И двояко правомочно то читта, доставляющее вкушающему вкушение, — ибо оно всегда вовне в качестве свойственного себе орудия».