«„Теперь поведаю созерцание этой мантры, о лучший из дваждырождённых: в жёлтых одеждах, тёмного, как туча, двурукого, с лесным венком, с убором из павлиньего пера, с ликом, подобным миллиону лун, с поплывшими глазами, с серьгою из карникары; носящего на челе тилаку, начертанную кругом сандалом и посредине точкою шафрана, круглую видом; блистающего серьгами, подобными юному солнцу; сияющего капельками испарины, с ланитами, как зеркала; с глазами, обращёнными к лицу любимой, с бровью, поднятой для игривого взгляда; с жемчужиной, вдетой в передний край, сверкающего, с высоким носом; сияющего лунным светом зубов, с губою, как спелый плод бимбы; блистающего руками — наручами, запястьями, добрыми самоцветами, перстнями; держащего свирель в левой руке, а также лотос; со станом, сверкающим поясом, с ногами, блистающими ножными кольцами; непоседливого от упоения расою любовной игры, с быстрым взглядом, смеющегося вместе с любимой и мягко её смешащего. Так, у корня древа желаний, на самоцветном львином троне, в роще Вринды да помянет он Кришну, сидящего вместе с любимой. И Радхику затем да помянет — стоящую по левую его сторону, облачённую в синее одеяние, с сиянием, как расплавленное золото; с лотосом лица, полузакрытым краем шёлка, с лёгкой улыбкой; с глазами, обращёнными к лицу любимого, со взором, трепетным, как у чакори; большим и указательным пальцами подающую в лотос уст своего любимого орех арековой пальмы с порошком из листа; с прекрасными полными высокими грудями, сверкающими жемчужным ожерельем; с тонким станом, широкими бёдрами, украшенную сетью бубенцов; носящую самоцветные серьги, наручи, перстни и запястья, со звенящими браслетами и ножными кольцами, с самоцветными кольцами на пальцах ног; с телом, пленительным сутью красы, прекрасную всеми членами, погружённую в расу блаженства, ясную, в новой юности. И подруги её, о владыка брахманов, равные ей возрастом и достоинствами, да мыслятся преданными служению ей опахалами, веерами и прочим“.»