«Из непроявленного постоянно рождается, из вечного — этот вечный мир; так говорят иные, и там же он приходит к растворению. Души многи, вечны и всепроникающи — так другие, лучшие из разумных, преданные созерцанию истины. Иные признают душою то, что есть тело, — и в теле слона, и червя, и прочих она то великая, то малая. Каково течение мира ныне, таково и в иные времена; поток этот вечен — а кто творец, о том некоторые и не спрашивают. Что бы ни было предметом видимого, кроме того ничего не существует; откуда же небеса и прочее? — так иные, с укрощённым умом. Одни называют это безбожным, другие — с богом; крайне расходятся их мнения, а от высшей цели они отвратились. Так и иные обманщики, по своему разумению и по слышанному, говорят разными делениями, утверждая свои доводы. Став внимательным к доводам, говорю я, о богатый подвигом, эту благую высшую цель, уничтожающую страшный круговорот. Основу его признают затем боги и люди; при мериле они не постигаются, и мерило не постигается обольщёнными. Будущее, прошедшее и то, что чрезвычайно отдалено, не охвачено, по силам, тем, кто утверждён лишь в настоящем. Откровение, возвещённое мудрецами и дошедшее в прежнем виде по преемству, — оно и должно знаться мерилом, дающим достичь высшей цели. То, силою упражнения в котором возникает знание, уносящее грязь влечения и вражды, о лучший из дваждырождённых, — оно и именуется откровением. Плод, деяние, истина, познание, видение вездесущего, лишённое домыслов о роде и прочем, — второй признак откровения. Самоведение души, вечное, запредельное чувствам, чистое сознание, бессмертное, — должно быть познано как бесконечное, нерождённое, непреходящее».