समस्तकर्मभोक्ता च कर्मोपकरणानि च त्वम् एव विष्णो सर्वाणि सर्वकर्मफलं च यत् ।
मय्य् अन्यत्र तथाशेषभूतेषु भुवनेषु च तवैव व्याप्तिर् ऐश्वर्यगुणसंसूचिकी प्रभो ।
त्वां योगिनश् चिन्तयन्ति त्वां यजन्ति च यज्विनः हव्यकव्यभुग् एकस् त्वं पितृदेवस्वरूपधृक् ।
रूपं महत् ते ऽच्युत यत्र विश्वं यतश् च सूक्ष्मं जगद् एतद् ईश रूपाणि सूक्ष्माणि च भूतभेदास् तेष्व् अन्तर् आत्माख्यम् अतीव सूक्ष्मम् ।
तस्माच् च सूक्ष्मादिविशेषणानाम् अगोचरे यत् परमार्थरूपम् किम् अप्य् अचिन्त्यं तव रूपम् अस्ति तस्मै नमस् ते पुरुषोत्तमाय ।
सर्वभूतेषु सर्वात्मन् या शक्तिर् अपरा तव गुणाश्रया नमस् तस्यै शाश्वतायै सुरेश्वर ।
यातीतगोचरा वाचां मनसां चाविशेषणा ज्ञानिज्ञानपरिच्छेद्या तां वन्दे चेश्वरीं पराम् ।
ओं नमो वासुदेवाय तस्मै भगवते सदा व्यतिरिक्तं न यस्यास्ति व्यतिरिक्तो ऽखिलस्य यः ।
नमस् तस्मै नमस् तस्मै नमस् तस्मै महात्मने नामरूपं न यस्यैको यो ऽस्तित्वेनोपलभ्यते ।
samastakarmabhoktā ca karmopakaraṇāni ca tvam eva viṣṇo sarvāṇi sarvakarmaphalaṃ ca yat /
mayy anyatra tathāśeṣabhūteṣu bhuvaneṣu ca tavaiva vyāptir aiśvaryaguṇasaṃsūcikī prabho /
tvāṃ yoginaś cintayanti tvāṃ yajanti ca yajvinaḥ havyakavyabhug ekas tvaṃ pitṛdevasvarūpadhṛk /
rūpaṃ mahat te 'cyuta yatra viśvaṃ yataś ca sūkṣmaṃ jagad etad īśa rūpāṇi sūkṣmāṇi ca bhūtabhedās teṣv antar ātmākhyam atīva sūkṣmam /
tasmāc ca sūkṣmādiviśeṣaṇānām agocare yat paramārtharūpam kim apy acintyaṃ tava rūpam asti tasmai namas te puruṣottamāya /
sarvabhūteṣu sarvātman yā śaktir aparā tava guṇāśrayā namas tasyai śāśvatāyai sureśvara /
yātītagocarā vācāṃ manasāṃ cāviśeṣaṇā jñānijñānaparicchedyā tāṃ vande ceśvarīṃ parām /
oṃ namo vāsudevāya tasmai bhagavate sadā vyatiriktaṃ na yasyāsti vyatirikto 'khilasya yaḥ /
namas tasmai namas tasmai namas tasmai mahātmane nāmarūpaṃ na yasyaiko yo 'stitvenopalabhyate /
«Ты — знание и неведение, ты — правда и неправда, ты — яд и амрита; ты — дело деятельное и воздержное, возвещённое ведою. Ты, о Вишну, — и вкушающий все дела, и орудия дел, и плод всех дел. Во мне, в ином и во всех существах и мирах — твоё распространение, указующее на свойство владычества, о владыка. Тебя созерцают йогины, тебе приносят жертву жертвователи; один ты вкушаешь приношения богам и предкам, нося облик и предков, и богов.
Велик тот твой облик, о Неколебимый, где вселенная и откуда этот мир; тонки облики — разряды существ, а внутри них весьма тонко именуемое душою. И вне досягаемости определений вроде «тонкого» есть нечто непостижимое — облик высшей истины, твой облик; тому поклон тебе, лучший из мужей.
Той вечной низшей твоей силе, что во всех существах опирается на качества, — поклон, о владыка богов. И ту, что превзошла область слов и умов, неопределимую, различаемую лишь знанием знающих, высшую владычицу, — славлю. Ом, поклон Васудеве, тому владыке, вне которого нет ничего и который вне всего».
2f5372eac623 · published Aug 22, 2026, 12:15:42 AM UTC
Available inRUPage between verses with
Хвала идёт дальше, и первые её строки — самые смелые: «ты — знание и неведение, правда и неправда, яд и амрита».
Мы привыкли, что Бог на стороне знания против неведения и правды против лжи. Здесь сказано иначе: обе стороны — он. И это не безразличие к добру: чуть выше тот же мальчик говорил, что зла не желает и не творит. Речь о другом: у неведения и лжи нет своего вещества, они не отдельная держава.
Потом описана лестница тонкости: вселенная — тонкие разряды существ — ещё тоньше душа — и наконец то, к чему слово «тонкое» уже неприложимо.
Лестница честно доводится до места, где мерка кончается. Мы можем говорить «тоньше, ещё тоньше» — но за некоторой чертой это перестаёт что-либо значить.
И различены две силы: низшая, опирающаяся на качества и разлитая по всем существам, и высшая, превзошедшая слова и умы. Обеим — поклон, и низшая названа вечной: она не наваждение, которое надо разоблачить, а его же сила.
А в середине стоит строка про жертву, которую легко проглядеть: один ты вкушаешь приношения и богам, и предкам. Куда бы ни подавали — доходит к одному.