पञ्चरूपा तु या माला वैजयन्ती गदाभृतः सा भूतहेतुसंघाता भूतमाला च वै द्विज ।
यानीन्द्रियाण्य् अशेषाणि बुद्धिकर्मात्मकानि वै शररूपाण्य् अशेषाणि तानि धत्ते जनार्दनः ।
बिभर्ति यच् चासिरत्नम् अच्युतो ऽत्यन्तनिर्मलम् विद्यामयं तु तज् ज्ञानम् अविद्याचर्मसंस्थितम् ।
इत्थं पुमान् प्रधानं च बुद्ध्यहंकारम् एव च भूतानि च हृषीकेशे मनः सर्वेन्द्रियाणि च विद्याविद्ये च मैत्रेय सर्वम् एतत् समाश्रितम् ।
अस्त्रभूषणसंस्थानस्वरूपं रूपवर्जितः बिभर्ति मायारूपो ऽसौ श्रेयसे प्राणिनां हरिः ।
सविकारं प्रधानं च पुमांसं चाखिलं जगत् बिभर्ति पुण्डरीकाक्षस् तद् एवं परमेश्वरः ।
pañcarūpā tu yā mālā vaijayantī gadābhṛtaḥ sā bhūtahetusaṃghātā bhūtamālā ca vai dvija /
yānīndriyāṇy aśeṣāṇi buddhikarmātmakāni vai śararūpāṇy aśeṣāṇi tāni dhatte janārdanaḥ /
bibharti yac cāsiratnam acyuto 'tyantanirmalam vidyāmayaṃ tu taj jñānam avidyācarmasaṃsthitam /
itthaṃ pumān pradhānaṃ ca buddhyahaṃkāram eva ca bhūtāni ca hṛṣīkeśe manaḥ sarvendriyāṇi ca vidyāvidye ca maitreya sarvam etat samāśritam /
astrabhūṣaṇasaṃsthānasvarūpaṃ rūpavarjitaḥ bibharti māyārūpo 'sau śreyase prāṇināṃ hariḥ /
savikāraṃ pradhānaṃ ca pumāṃsaṃ cākhilaṃ jagat bibharti puṇḍarīkākṣas tad evaṃ parameśvaraḥ /
Пятиобразная гирлянда Вайджаянти у Палиценосного — это сплетение причин стихий, гирлянда стихий, о дваждырождённый. Все чувства, познающие и действующие, Джанардана держит в облике стрел. А драгоценный меч, крайне чистый, который носит Неколебимый, — это знание, состоящее из ведения, покоящееся в ножнах неведения.
Так Муж и первооснова, разум и самость, стихии, ум и все чувства, знание и неведение, о Майтрея, — всё это опирается на Хришикешу. В облике оружия и убранства носит их лишённый облика, в облике наваждения, — ради блага живущих. И первооснову с её изменениями, и Мужа, и весь мир носит так Лотосоокий, верховный владыка.
eb5dd84eed00 · published Aug 22, 2026, 12:34:09 AM UTC
Available inRUPage between verses with
Разбор доводится до конца, и в нём есть образ, который стоит всей главы: меч в ножнах.
Меч — знание. Ножны — неведение. Знание не уничтожено и не потеряно: оно вложено. Оно есть, целое и острое, только его не видно, и оно ничего не режет, пока в ножнах.
Вот и вся наша беда, изложенная в одном предмете. Не «знания нет» — оно при нас, при бедре. Его надо обнажить.
Гирлянда — стихии; стрелы — чувства, и это тоже верно: чувства летят к предметам, как стрелы к цели.
А последняя строка объясняет, зачем всё это устроено: он, лишённый облика, носит всё это ради блага живущих.
То есть облик нужен не ему. Оружие, украшения, самоцвет — не его надобность, а наша: нам иначе не за что ухватиться. И «в облике наваждения» сказано не в укор — так он делается видимым для тех, кто иначе не увидит.