हेमचन्द्रश् च विशालस्य पुत्रोभवत् ।
ततश्चन्द्रः ।
तत्तनयो धूम्राक्षः ।
तस्यापि सृंजयो ऽभूत् ।
सृंजयात्सहदेवः ।
ततश् च कृशाश्वो नाम पुत्रोभवत् ।
सोमदत्तः कृशाश्वाज्जज्ञे योश्वमेधानां शतमाजहार ।
तत्पुत्रो जनमेजयः ।
जनमेजयात्सुमतिः ।
एते वैशालिका भूभृतः ।
श्लोकोप्यत्र गीयते ।
तृणबिन्दोः प्रसादेन सर्वे वैशालिका नृपाः । दीर्घायुषो महात्मानो वीर्यवन्तोतिधर्मिकाः ।
hemacandraś ca viśālasya putrobhavat /
tataścandraḥ /
tattanayo dhūmrākṣaḥ /
tasyāpi sṛṃjayo 'bhūt /
sṛṃjayātsahadevaḥ /
tataś ca kṛśāśvo nāma putrobhavat /
somadattaḥ kṛśāśvājjajñe yośvamedhānāṃ śatamājahāra /
tatputro janamejayaḥ /
janamejayātsumatiḥ /
ete vaiśālikā bhūbhṛtaḥ /
ślokopyatra gīyate /
tṛṇabindoḥ prasādena sarve vaiśālikā nṛpāḥ / dīrghāyuṣo mahātmāno vīryavantotidharmikāḥ /
У Вишалы был сын Хемачандра, от него — Чандра, его сын — Дхумракша, у него был Сринджая.
От Сринджаи — Сахадева, от него был сын по имени Кришашва.
От Кришашвы родился Сомадатта, который совершил сотню ашвамедх.
Его сын — Джанамеджая, от Джанамеджаи — Сумати. Это цари-вайшалики.
И здесь поётся шлока:
«По милости Тринабинду все цари-вайшалики были долгоживущими, великими душою, мужественными и крайне праведными.»
1876676ce645 · published Aug 22, 2026, 5:21:48 AM UTC
Available inRUPage between verses with
Целый род охарактеризован одной строкой, и характеристика необычная: долголетие, величие души, мужество и праведность — «по милости Тринабинду».
Заслуга приписана не каждому в отдельности, а основателю. Один человек чем-то расположил к себе судьбу — и это тянулось на все колена после него.
Мысль эта проходит через все родословные и стоит того, чтобы её заметить: род несёт не только имя, но и последствия. Пришадхра уронил своих одним убийством; Тринабинду поднял своих настолько, что о них поют.
Один из них назван отдельно: Сомадатта совершил сто ашвамедх. Столько же приписывают Индре — и сотня конных жертв в старых текстах есть предел, за которым царь спорит уже с богом.
И всё это сказано о городе Вишале, который сегодня не всякий и вспомнит. Родословная спокойно записывает величие тех, чьё имя не пережило собственных стен.