सा मां स्मृतिर् मृग-देहे ऽपि वीर कृष्णार्चन-प्रभवा नो जहाति
अथो अहं जन-सङ्गाद् असङ्गो विशङ्कमानो ऽविवृतश् चरामि
तस्मान् नरो ऽसङ्ग-सुसङ्ग-जात- ज्ञानासिनेहैव विवृक्ण-मोहः
हरिं तद्-ईहा-कथन-श्रुताभ्यां लब्ध-स्मृतिर् यात्य् अतिपारम् अध्वनः
sā māṃ smṛtir mṛga-dehe 'pi vīra kṛṣṇārcana-prabhavā no jahāti
atho ahaṃ jana-saṅgād asaṅgo viśaṅkamāno 'vivṛtaś carāmi
tasmān naro 'saṅga-susaṅga-jāta- jñānāsinehaiva vivṛkṇa-mohaḥ
hariṃ tad-īhā-kathana-śrutābhyāṃ labdha-smṛtir yāty atipāram adhvanaḥ
«Та память, рождённая почитанием Кришны, не оставила меня, о витязь, и в оленьем теле; потому я, чуждый общения, опасаясь общения с людьми, хожу нераскрытым. Потому человек, здесь же рассёкши морок мечом знания, рождённого непривязанностью и добрым обществом, и обретя память о Хари слушанием и рассказом о его делах, — уходит за самый предел пути».
c5b8f9c0b875 · publicado 14 ago 2026, 15:00:00 UTC
Disponible enRUPasa de verso en verso con
Двумя стихами сказано, что всё в этой истории решала память: она уцелела в звере, она же и выводит.
Асанга-сусанга-джата — «рождённого непривязанностью и добрым обществом». Два условия, а не одно: одного отхода от людей мало, нужны ещё правильные люди.
Авивритах чарами — «хожу нераскрытым». Он объясняет своё юродство прямо и просто: боится не людей, а того, что́ они с ним сделают, полюбив.